ИНТЕРВЬЮ МОРДАШОВА ГАЗЕТЕ "РЕЧЬ"_1994

    Немного о том, как Мордашов справился с некоторыми мещающими ему проблемами.
    Нехватка оборотных средств : в середине 90-х компенсировалась из фонда заработной платы, которая выплачивалась не полностью и с задержкой на месяцы, позже стали использоваться средства Меткомбанка и Шексна-Гефест фонда. Во время кризиса 98-го Меткомбанк не выполнил своих обязательств перед клиентами ( за исключением избранных ), какое-то время не выдавались средства со срочных вкладов и даже с тех счетов, на которые переводилась зарплата, а стали выдаваться, когда рубль обесценился в пять раз. В 98 - 99 за Мордашовым в Череповце прочно закрепилось прозвище "Мавроди".
    Недолговечность некоторых Указов первого президента, иные действовали лишь один день, а за один день провернуть финансовые махинации трудно - об этом читайте в интервью Мордашова А. Рулеву-Хачатряну : Ельцин был затащен в Череповец дважды, после чего появились долговечные указы, касающиеся только СС, в частности, указ, отменяющий для СС экспортно-импортные пошлины.
    Принципиальность налоговой инспекции и прокуратуры : массовое переманивание сотрудников этих органов на "Северсталь" и постепенная замена руководителей менее принципиальными.
    Помехи со стороны СМИ : просто их скупил через подконтрольные структуры, превратив в СМДИ.
    "Не уеду из родного города" - надо же было вешать лапшу на уши читателям,- уехал, донельзя его загадив отходами СС, можно было об этой мелочи и не упоминать.
    Более подробно эти тезисы раскрыты в других материалах сайта. А краеведческие изыскания продолжаются.

А. МОРДАШОВ: «Г-Н ЛИХОТИН НАДУЛ МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ»
Финансовый директор АО «Северсталь» отвечает на вопросы «Речи»

    — Алексей Александрович, а начале сентября Ю.Липухин и вы участвовали в работе правительственной комиссии, занимаюшейся проблемой неплатежей. Были ли приняты во внимание предложения череповчан?
    — Комиссия заседала под председательством первого вице-премьера О. Сосковца. В нее входят Чубайс, министры Шохин, Дубинин, Шафраник и другие члены правительства. В качество обратной связи, так сказать, приглашаются руководители центральных ведомств и крупнейших предприятий страны.
    Заседание комиссии было посвящено ликвидации неплатежей в топливно-энергетическом комплексе и впервые, пожалуй, рассматривало эту проблему в разрезе целой отрасли! А металлургов пригласили как крупных потребителей и должников ТЭК. Открыл заседание премьер В.Черномырдин.
    На мой взгляд, совещание в очередной раз показало, что в правительстве никто не знает, что такое неплатежи и что с ними делать. У меня, честно говоря, сложилось тягостное впечатление, я пришел к мысли, что члены комиссии не представляют в полной мере того, что происходит в стране. Единой концепции по этой проблеме нет,
    Рассмотрение вопроса началось с доклада Шафраника, который изложил, надо полагать, официальный взгляд Минтопэнерго на проблему неплатежей. По общей оценке присутствовавших, доклад был выдержан в духе прошлых времен (это отметил и В. Черномырдин). Суть доклада сводится в значительной степени к отрицанию политики, проводимой правительством в последние годы. Делался вывод, что политика жесткой финансовой стабилизации завела страну в тупик. Предлагалось выдавать льготные кредиты, отсрочить выплаты по ранее выданным кредитам, сделать крен в сторону государственных субсидий, субвенций и прочее.
    Лично я в какой-то степени согласен с критикой нынешнего курса правительства, считаю, что финансовая стабилизация, которую начал Гайдар,— не самоцель. Главное в том, чтобы создать условия для нормальной работы товаропроизводителей, цель — повышение жизненного уровня народа. А как за последние годы повысилось благосостояние населения — все мы знаем. Понятно, что чем-то надо платить за переход к рынку, но та цена, что мы платим, — неприемлема.
    В докладе Шафраника звучали резкие фразы, в частности, такая: «Правительство, будучи полностью неспособным управлять народным хозяйством финансовыми рычагами, усиливает налоговый пресс для покрытия бюджетного дефицита». И многое в таком духе. Доклад подвергся критике со стороны членов правительства. В. Черномырдин сказал, что Шафраник не предлагает ничего нового, а ведет назад. Также жестко выступил и Сосковец.
    Шафраник, наверное, принципиально не прав, его игры — это путь в никуда, это новый виток инфляции. Но, с другой стороны, сложилось впечатление, что Шафраник подвергся обструкции за то, что он критикует правительство, усомнился в правильности проводимой им политики. Возможно, за словами членов правительства стоит нечто другое, но аргументация была такой, звучало именно так. И я считаю, что это опасная тенденция, когда высшие руководители не хотят задуматься над тем, что их политика в чем-то была и неправильной.
    Насколько я понял, на предыдущем заседании комиссия рассматривала другую концепцию решения проблемы неплатежей, приведенную Минэкономики. Это говорит о том, что дискуссии продолжаются, что правительство до сих пор не определило свою позицию, не выбрало какую-то концепцию в качестве официальной. А поскольку правительство все еще дискутирует, то решения проблемы неплатежей ожидать в скором времени пе приходится.
    — Ю. Липухина и вас комиссия не сочла нужным выслушать, а с чем, все-таки, вы поехали в Москву?
    — Лично я — не специалист в макроэкономике и разбираюсь в проблеме неплатежей не лучше членов правительства. Но, на моем уровне понимания, главное, что надо сделать, — это изменить налоговую политику. Однажды я разговаривал с американским банкиром, он спросил, а как у «Северстали» с задолженностями? Я ответил, что больших долгов у нас перед бюджетом нет, обязательные платежи мы стараемся вносить в установленные сроки. Разумеется, долги все же возникают, но относительно некрупные, мы стремимся погасить их в кратчайшие сроки. Американец удивился. Мол, как мы еще живы при таком-то налоговом бремени!
    По существовавшей до недавних пор практике, убыток, который предприятие получало от продажи продукции ниже себестоимости, считался прибылью и облагался налогом. Продукция «Северстали», идущая на внутренний рынок, почти вся убыточная! Мы живем за счет экспорта. И это нормально, когда за счет более высокой экспортной цены мы компенсируем потери на внутреннем рынке. Более того, если бы мы не производили металл для страны, то и экспорт был бы для нас убыточным. То есть, нам выгодно выпускать часть убыточной продукции, увеличивая тем самым объемы производства, сохраняя рабочие места, сдерживая инфляцию и обеспечивая металлом российских потребителей. Но эту убыточную продукцию прибавляли к прибыли, то есть это дикость какая-то — налогом облагать убыток!
    Наше налоговое законодательство абсолютно не учитывает инфляцию. Чтобы сегодня произвести тонну продукции, мы должны заплатить за сырье больше, чем вчера. Так образуется инфляционный разрыв, который не учитывается налоговым законодательством, и потому наносится удар по нашим оборотным средствам. Нам все труднее и труднее закупать сырье, материалы, речь идет уже не столько об увеличении объема производства, сколько о стабилизации загрузки оборудования. И таких нонсенсов очень много в налоговой политике, потому все товаропроизводители ратуют за ее изменение. Мы предлагаем выдавать льготные кредиты в приоритетные отрасли, которые могут быстро принести отдачу, ввести разумную импортно-экспортную политику, защищать внутренний рынок, но не покровительствовать лентяям, усилить госконтроль за банками, упростить процедуру арбитража и т. д..
    Уникального средства решения проблемы неплатежей нет, панацеи искать не надо. Мы должны идти по пути шагов — шаг за шагом улучшать ситуацию. А она чрезвычайно сложная, тяжелая. Производителям надо понять, что нельзя бесконечно накручивать цены. Следующий год будет еще тяжелее, чем этот, ведь у нас еще нет банкротств, массовой безработицы. А судя по тому, что у нас происходит, все идет именно к этому, к великой депрессии на манер американской 30-х годов. Кризис неплатежей пока усиливается.
    — В недавнем интервью «Речи» вы подчеркивали, что «Северсталь» с иностранными партнерами строит свои отношения на принципе предоплаты и что большинство фирм - аккуратные плательщики. Но, тем не менее, комбинат зажат в финансовых тисках.
    — Причина — в бесконтрольном росте цен, запаздывании платежей на внутреннем рынке. Мы стабилизировали уровень производства, объемы проката с января держатся на одном уровне, но нам катастрофически Не хватает оборотных средств. Российские потребители металла (крупные) находятся в состоянии стагнации, и если экспортные объемы снизятся, то нас ждут очень тяжелые времена. Мы и сейчас переживаем далеко не блестящую пору, но экспорт металла позволяет нам удерживать производство. Так что в корне неверны разговоры о том, что «Северсталь», сделав ставку на зкспорт, избрала ошибочный путь.
    — Алексей Александрович, на наш взгляд, есть необходимость вернуться к отношениям между «Северсталью» и руководимым вами «Северсталь-Инвестом», к нашумевшим публикациям по поводу «прихватизации» комбината. Как известно, 5 сентября состоялось заседание арбитражного суда, на котором признана законность акта налоговой инспекции, составленного по итогам проверки деятельности АО «Северсталь-Инвест». Во всяком случае, так проинформирована газета «Речь».
    — Ваша информация почти достоверна. Действительно, мы отсудили только 30 млн. рублей (вернее, сама инспекция отказалась от этой суммы штрафов). Все остальное суд оставил без удовлетворения. Не знаю, с чем это связано, но наши аргументы были не совсем неубедительны. Возможно, суммы достаточно крупные, и дело такого уровня областной арбитраж старается не рассматривать, предпочитая оставлять это для республиканского арбитража.
    — Суд смущают суммы?
    — Сложно говорить. Я в данном случае питаюсь оценками сторонних наблюдателей, так сказать. Возможно, с этим связана наша неудача, но мы не сложили крылья и будем подавать кассационную жалобу.
    — Считаете ли вы, что решение арбитражного суда бросает тень на «Северсталь-Инвест»?
    — Тень? А почему? Только потому, что есть какие-то нарушения? Но они есть у всех, кто работает. Нынешнее законодательство таково, что нарушений не может не быть. Большие суммы штрафов исходят из больших оборотов «Инвеста».
    — Они не пошатнут «Северсталь-Инвест»?
    — Мы как жили, так и будем жить.
    — И вы будете продолжать судиться не из-за «принципа»?
    — Меня абсолютно не волнуют такие принципы. Мы судимся не «из-за принципа», а из-за денег. Если мне простят штрафы, я готов признать, что не прав. Эти деньги мы заработали, они не упали с неба, их жалко отдавать. Если признать этот акт, то надо платить, а мы считаем его необоснованным. Наше законодательство какие-то моменты позволяет трактовать как угодно, отсюда и подобные конфликты. Но это вовсе не значит, что есть противостояние «Северсталь-Инвеста» и налоговой инспекции. Идет нормальный процесс, нарабатывается, так сказать, прецедентная база.
    — В. Лихотин, некогда входивший в руководящую «обойму» комбината, признал авторство письма-обращения к президенту, изобилующего «прихватизаторскими» примерами. Он утверждает, что это подтверждено документами на «99 процентов». Известна и причастность к подготовке обращения городской организации компартии. Как вы это прокомментируете? На какой стадии находится проверка, которую проводит московская комиссия?
    — Что касается того, что эти «факты» будут подтверждены на 99 процентов, то я хочу сказать: Г-н Лихотин надул мыльный пузырь. То, что имело место быть, я признал в интервью писателю А. Рулеву-Хачатряну. Действительно, «Инвест» создан, уставный капитал распределен так, как распределен, нами куплено 26,5 процента акций «Северстали». Зачем это делалось, мы тоже пояснили: для того, чтобы нас не растащили, чтобы избежать ситуации, которая сложилась иа «Азоте». Закон соблюден, все делалось с согласия трудового коллектива. А г-н Лихотин решил подать «жареный факт».
    — Зачем?
    — Это та часть вопроса, на которую очень сложно ответить. Может быть, г-н Лихотин считает, что правильнее было бы, если бы комбинат по дешевке скупили какие-нибудь продавцы «сникерсов». На мой взгляд, все надо рассматривать с точки зрения того, кому это надо, кому это на руку. Наверное, кто-то не заинтересован в нашей стабильной работе, кто-то не удовлетворен результатами приватизации комбината. Я так думаю: кому-то очень хотелось урвать кусок ЧМК, но это не удалось. Отсюда и попытка дестабилизировать обстановку, постараться на этой волне что-то урвать для себя. Надеюсь, у наших работников хватит здравого смысла, чтобы понять ситуацию и не бросаться в панику.
    Что касается компартии, то я плохо представляю ее сегодняшнее состояние — кто эти политики, кто за ними стоит. Тем более — на уровне городя. Я не очень уверен, что у нас остались настоящие коммунисты, которые борются исключительно за идею. Наверное, есть все же фанатики, которые не очень хорошо понимают сущность идеи. А вот кто за ними стоит, кто ими управляет? Думаю, это люди далеко не с коммунистическими идеалами.
    Наверное, за Лихотиным стоят вполне реальные люди, которые недовольны относительно стабильной работой комбината, довольно гладко прошедшей приватизацией, ведь не было скандалов, дележа власти. Да, разговоры идут, что вот кто-то что-то урвал. А реально-то мало кто что урвал. И это им, наверное, очень не нравится. На нас столько «наезжают» со всех сторон: кто-то просит металл, кто-то — другое. Нам предлагают разные комбинации: вы нам это, мы вам — то. В результате этих комбинаций в кармане у кого-то оседают огромные деньги. Мы на это не идем и никогда не пойдем. И это очень многим не нравится. Очень крупные структуры, с которыми мы вступили в конфликт в процессе приватизации, очень крупные банки предлагали самые льготные условия для администрации «Северстали», только чтобы пакет акций уплыл к ним. Очень много всяких коммерческих структур предлагали нам помощь в процессе приватизации, хотели участвовать в нем.
    — Вы их назовете?
    — Нет, не назову. Теперь к вопросу о московской комиссии, президентской, так сказать. Я знаю, что она создана, будет работать в Череповце. Скажу, что в течение года нас проверяла уйма комиссий — и внешнеэкономическую деятельность, и коммерческую, и уплату налогов Да, отмечались ошибки, недостатки но - не криминал. Все то, что можно было вскрыть, — вскрыто. Я думаю, что новая комиссия ничего другого не найдет, она обнаружит только то, что отмечали предыдущие проверяющие.
    — Стало быть, цель обращения к президенту — потрепать нервы руководителям комбината?
    — Практически все и сведется к «игре на нервах». И к нездоровому ажиотажу вокруг отдельных имен, отдельных событий. Надеюсь, у наших людей хватит здравомыслия, чтобы оценить факты, а не домыслы. Наверное, вы ждете от меня какого-то другого ответа, подтекст вопроса таков, что уж слишком мелка цель обращения... Да, слишком мелка. Собрание акционеров проходит без эксцессов, люди выберут в совет дикторов тех, кого они считают достойными. Но кто-то хочет скандала, передела собственности. Я так это понимаю.
    — Мне не раз приходилось слышать такое от металлургов: да о чем сейчас дискутировать? Все, мол, и так ясно, скоро хозяином «Северстали» станет господин Мордашов, поскольку «Северсталь-Инвестом» куплено 26,5 процента акций комбината, а эта структура на три четверти частная. Как вы это прокомментируете?
    — Колючий вопрос... Все полагают, что окружающие меня люди сделали мне такой подарок? Да, «Северсталь-Инвест» на три четверти частная структура, если брать во внимание цифры уставного капитала. Это определено законом. И всегда возникал вопрос, а сколько «частников» должно быть? 10? Тогда бы возникал вопрос — почему 10 ? Поэтому решили, что будет один, поскольку в этом случае все вопросы решаются проще, оперативнее, без оглядки на корпоративные интересы. Теперь вопрос — кто этот «один». Оказалось, что этот один — я. Льщу себя надеждой, что этим мне оказано высокое доверие, что мне верят, считают, что я порядочный человек и никого не обману.
    Да, формально можно считать меня в какой-то степени хозяином. Но разве я единолично руковожу кем-то? Я живу так же, как жил, и ни в коей мере не ощущаю себя хозяином «Северстали». Не для того все это замысливалось. Вы, наверное, догадываетесь, что всё это делалось не для того, чтобы преподнести мне такой гигантский подарок — ни с того ни с сего. Просто была такая схема, очерченная законом. И я не буду пользоваться тем положением, в которое я формально попал. Все делалось для того, чтобы комбинат не растащили. Для тех людей, которые поспешили увидеть во мне «хозяина» комбината, все, что бы я ни говорил, аргументом не будет. Да и как убедить людей в том, в чем они не хотят быть убеждены. Жизнь покажет — что к чему.
    — Спасибо за беседу.
        (с)    Владимир ТЕРЕХИН , "Речь , 1994 .

Рейтинг@Mail.ru     Rambler's Top100      АРХИВ      ДОМОЙ           СТАТЬИ         ФОТО      ССЫЛКИ