ИНТЕРВЬЮ МОРДАШОВА А.РУЛЕВУ-ХАЧАТРЯНУ

    Молодое поколение должно знать, кому оно обязано нищенской зарплатой, невозможностью получить бесплатно жильё, образование и медицинскую помощь, потерей других возможностей, которые существовали ещё 15 лет назад, и как это делалось. Информацию на эту тему можно найти в прессе эпохи нарождающейся демократии и сделать доступной для всех интересующихся сейчас, в эпоху демократии народившейся.
    Статьи С. Кононова "Как закалялась"Северсталь" ( существовала и в бумажном варианте ) и "Человек в кепке" ( только в Интернете ) основываются в том чиле и на первоисточниках, размещённых на этой странице. Вносило свою лепту и ТВ: в 1994-96 иной раз глухой ночью по "Каналу-12" прерывалась трансляция боевика и без всяких объявлений начмналась трансляция заседания СТК СС, иногда я успевал включать видик на запись.
    Сравните сами теперешнее положение дел с той лапшой, которую десять лет назад вешал нам на уши наш ржавый олигарх, который никогда не хотел и не умел ладить с прессой; и первая статья, и само интервью размещены в одном номере газеты.

Человек в кепке подложил «бомбу». Под «Северсталь» или под Липухина?


    В ПОНЕДЕЛЬНИК, 29 АВГУСТА, НЕЗНАКОМЫЙ МУЖСКОЙ ГОЛОС НАЗНАЧИЛ МНЕ ВСТРЕЧУ У ФОНТАНА КОМСОМОЛЬСКОГО ПАРКА. ГОЛОС ОБЕЩАЛ НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ, «КОТОРЫЕ ПОМОГУТ ЛУЧШЕ РАЗГЛЯДЕТЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ ЗА ШИРМОЙ «СЕВЕРСТАЛЬ-ИНВЕСТА». В НАЗНАЧЕННЫЙ ЧАС ИЗ-ЗА ПАМЯТНИКА ЛЕНИНУ НА ДОРОЖКУ ПАРКА ВЫШЕЛ ЧЕЛОВЕК С ПАКЕТОМ, В СПОРТИВНОМ КОСТЮМЕ И КЕПКЕ. ПРИБЛИЗИВШИСЬ, НЕЗНАКОМЕЦ СКАЗАЛ: «ПРОСИЛИ ПЕРЕДАТЬ». И БЫСТРО УДАЛИЛСЯ.
    Материалы, которые мы обнаружили в пакете, содержали и факты, уже изложенные нами в двух нашумевших заметках о «Северсталь-Инвесте», и новую информацию об особенностях взаимоотношений этой фирмы с генеральным директором металлургического комбината Ю. Липухнным и директором по финансам А. Мордашовым, об особенностях приватизационных процессов в АО «Северсталь», о линии его руководства на экспортный вариант существования, о кредитах, которые это руководство якобы выдавало себе за счет прибыли предприятия, причем целенаправленно на покупку акций «Северстали». Словом, не материал, а «бомба». Увы, весьма существенным его недостатком было то, что он не являлся документом или хотя бы его копией. Невозможно было определить: ни кому предназначалось это послание, ни кто его автор. Редакция в таких щекотливых делах, согласитесь, должна работать исключительно с документами в руках.
    Единственное, что мы могли предпринять — составить иа основе этих бумаг конкретные вопросы н задать их непосредственно Липухину или Мордашову. Жаль, но эти руководители от прямого интервью с журналистами редакции отказались. В качестве компромиссного варианта было выбрано посредничество писателя А. Рулева-Хачатряна, материал которого вы можете прочитать сегодня на второй странице газеты. Каждый сам вправе сделать вывод о степени искренности состоявшегося разговора. Меня же лично огорчило, что формулировки редакционных вопросов были несколько смягчены, а некоторые из них не прозвучали вовсе.
    Ну да ладно. Любопытно другое: буквально на днях стало известно, что материал, переданный нам человеком в кепке, является отрывком из письма «группы бывших и настоящих работников АО «Северсталь», которое 20 июня было направлено президенту России Б. Ельцину с просьбой «объективно разобраться в том, каким образом генеральный директор металлургического комбината проводит приватизацию, а проще говоря — «прихватизацию» комбината».
    «Резкий финансовый взлет «Северсталь-Инвеста», — говорится в письме президенту, — с уставным капиталом 100 тыс. рублей стал возможен только благодаря тому, что первые руководители комбината, забыв о своих прямых обязанностях, бросились перекачивать средства Череповецкого металлургического комбината в свой собственный карман. Таким образом генеральный директор комбината Ю. В. Липухин, используя директора по финансам и экономике А. А. Мордашова, осуществляет работу по получению в личную собственность контрольного пакета акций комбината, что ему и удалось с покупкой АО «Северсталь-Инвест» на чековом аукционе 26,6 процента акций комбината».
    Надо отдать должное: письму «группы бывших и настоящих работников» в канцелярии президента России был дан резвый ход. Уже 3 августа помощник президента А. Корабельщиков направляет первому вице-премьеру правительства О. Сосковцу записку с просьбой «поручить тщательно разобраться в обстановке на комбинате». 10 августа копии письма уходят в Госкомимущество, Российский фонд федерального имущества, Роскомметаллургии, Минфин. Оригинал письма — в Промышленный департамент. 11 августа О. Сосковец приказывает руководителям вышеперечисленных ведомств «провести с участием заинтересованных организаций проверку правомерности действий руководства комбината, принять соответствующие меры, о результатах доложить и проинформировать А. И. Корабелыцикова». Наконец, 16 августа председатель Комитета Российской Федерации по металлургии С. Афонин даст распоряжение своему первому заму В. Генералову «организовать проверку приватизации ЧМК совместно с Госкомимуществом, подготовить доклад в правительство и ответ А. И. Корабелыщикову».
    Все эти события в высших правительственных сферах, как нам кажется, в большой степени проявляют причину той нервозности, которую директора «Северстали» демонстрируют нам после появления двух небольших заметок в нашей газете.
    Итак, подарок незнакомца— вовсе не липа, а реально существующий документ, выражающий точку зрения автора или группы (предположительно) металлургов. Точку зрения, аргументированную достаточно убедительно, чтобы изучением этих доводов тут же занялись высшие государственные органы.
    Не будем гадать о результатах проверки. Надеемся, что наша газета сможет сообщить о них читателям в свое время. Пока подчеркнем главное: существуют две точки зрения на процесс приватизации АО «Северсталь». Допускаем, что одна из них ошибочная (в силу каких причин — отдельный разговор). И пока не принял своего решения третейский суд (в данном случае, вероятно, правительство), наша газета будет стараться предоставить своим читателям информацию как от администрации АО, так и из «лагеря» оппозиции.
        (с)     Сергей БЕГЛЯК , "Речь" , 1994.

 

ВСЕ ТОЧКИ НАД "И".

Финансовый директор АО «Северсталь» А. Мордашов отвечает на вопросы члена Союза писателей России А. Рулева-Хачатряна (специально для газеты «Речь»).

    — Алексей Александрович, я, как житель Череповца, как писатель, как гражданин, хочу задать вам вопросы, связанные с производственной деятельностью «Северстали». Я имею прямое отношение к ЧМК, половина моей жизни ушла на строительство металлургического комбината. В первую очередь я хочу задать вопросы, которые касаются вашей работы в качестве финансового директора АО «Северсталь». Скажите, с какой целью было создано АО «Северсталь-Инвест»?
    — Это акционерное общество было создано для консолидации акций АО «Северсталь» при проведении чековых аукционов и иных распродаж акций. Главной целью было — не дать растащить имущество комбината по разного рода коммерческим структурам, как это произошло на многих предприятиях России. В Череповце, в частности, такие случаи имели место. АО «Северсталь-Инвест» было создано для того, чтобы обеспечить управляемость и устойчивую работу комбината, избежать тех перебоев, которые сейчас возникли у «Азота» и которые, я думаю, не пойдут ему на пользу, не повысят эффективность его работы.
    «Северсталь-Инвест» был создан не волевым решением администрации. Вопрос обсуждался давно. Первым шагом на пути создания этой фирмы было решение, принятое на совместном заседании профкома и СТК комбината. В протоколе № 17 от 2 июня 1993 года сказано: необходимо создать такую фирму для зашиты интересов комбината при приватизации.

    — А это было закреплено каким-либо решением СТК?
    — Да, есть соответствующее решение СТК от 12 июля 1993 г. (протокол № 4), который дал согласие на участие комбината в учреждении АО «Северсталь-Инвест».
    — А кто принимал окончательное решение по этому вопросу? Я имею в виду высшие инстанции.
    — Поскольку на тот момент «Северсталь» была государственным предприятием, то на внесение вклада в уставный капитал какого-либо АО необходимо было согласие областного комитета по управлению имуществом. Соответствующее решение есть — № 430 от 29 июля 1993 г. В нем сказано: разрешить государственному предприятию «Череповецкий металлургический комбинат» внести вклад в денежной форме в уставный капитал АО «Северсталь-Инвест».
    — При определении доли участия чем руководствовались АО «Северсталь» и «Северсталь - Инвест» ?
    — Уставный капитал, его деление, действительно, вызывает много вопросов. Оно связано с законодательными актами по приватизации. В частности, с законом РФ «О приватизации государственных и муниципальных предприятий Российской Федерации». Пункт 1 статьи девятой закона гласит: покупателями имущества в процессе приватизации могут быть и юридические лица, доля в уставном капитале которых государства, местных Советов или общественных организаций не может составлять выше 25 процентов. При ином другом раскладе это АО не могло бы участвовать в покупке акций в процессе приватизации. С этим и связано такое деление уставного капитала.
    — Скажите, вы были назначены директором по финансам АО «Северсталь» или выбраны?
    — Директором я был назначен приказом генерального директора Ю. В. Липухина. А мое участие в «Инвесте» определялось решением совета директоров, на заседании которого была определена моя кандидатура. Мне неудобно говорить о себе, а в данной ситуации особенно, но, тем не менее, я, наверное, не самый неподходящий для этой роли человек. Поскольку по образованию, роду работы, по возрасту я подхожу для этой задачи. Очень часто звучит вопрос: а почему Мордашов? На него очень сложно ответить какими-либо жесткими аргументами. Наверняка любая другая кандидатура вызывала бы тот же вопрос: «А почему именно он?»
    — Что вы можете сказать по поводу того, что налоговая инспекция провела якобы внезапную проверку АО Северсталь- Инвест»?
    — Да, проводилась плановая проверка. Как правило, все фирмы, которые просуществовали год, проверяются налоговой инспекцией комплексно. «Северсталь-Инвест» — достаточно крупная фирма, и совершенно естественно, что налоговая инспекция и налоговая полиция проводили у нас комплексную проверку.
    Она вскрыла ряд недостатков и ошибок в бухгалтерском учете, что и нашло отражение в акте. Но суммы относительно небольшие. Основные разногласия касаются налога на перепродажу автомобилей, и это связано с несовершенством законодательства. Мы считали, что попадаем под определенные льготы, установленные соответствующими органами власти. И это, кстати, признавалось налоговой инспекцией во время сдачи отчетов, но почему-то акт проверки «перестал считать» эти льготы правильными в отношении «Северсталь-Инвеста». Вопрос, как мы считаем, не решен, не закрыт. Никакого умысла с нашей стороны не было. К сожалению, сегодняшнее законодательство грешит неточностями, неясностями, возможностями разночтений. Мы обратились в Арбитражный суд по защите своих интересов. Одно заседание суда уже было, на нем сумма по акту была уменьшена на 30 млн. рублей. Мы рассчитываем на благоприятный для себя исход, поскольку считаем наши аргументы достаточно весомыми. Например, в конце прошлого года президент указом ввел льготы, через день вышел новый указ, изменивший их. И, видимо, это не совсем четко прошло по документам налоговых служб. Есть и другие разногласия по акту, подобные этому. Конечно, есть ряд нарушений, ошибок в бухгалтерском учете, неправильных отнесений и т. д.. Хочу отметить: эти ошибки по абсолютной сумме достаточно приличные, но они составляют весьма малую долю от общих оборотов «Инвеста». Нельзя сказать, что АО «Северсталь-Инвест» полностью не платило налоги. По сравнению с оборотом это небольшие ошибки, но они были.

    — Понятно. Я беседовал с Юрием Викторовичем Липухиным, и он приводил много примеров по России неудачной приватизации. В частности, Костомукшского комбината. Инвесторы скупали полностью или по частям заводы и комбинаты, а потом бросали их, занимались только продажей земли. В результате шли «под откос», переставали, действовать пущенные в распыл коллективы многих крупнейших предприятий. Хоть и учатся на чужих ошибках, но это не совсем нравственно. Скажите, горький опыт, чужие беды позволят вам избежать ошибок? От жизни родного комбината совершенно напрямую зависит жизнь города. Приватизация ЧМК пойдет действительно правильным, праведным путем, мы не потеряем ЧМК, не растащат его на куски, не будет ли здесь энного количества варягов, посторонних инвесторов? Или выбран все-таки путь, который сохранит коллектив, комбинат, город? Путь, который даст нам возможность, нам, горожанам, быть гораздо спокойнее, нежели так, как чувствуют себя жители некоторых городов?
    — Да, действительно, в России положительные примеры приватизации найти трудно. Этот процесс еще не завершен, но мы уже знаем очень много отрицательных примеров. В Костомукше ситуация достаточно напряженная, новые владельцы комбината не заинтересованы в его процветании. Большие сложности были у «Уралмаша» с «Биопроцессом», купившим значительный пакет его акций, — имею в виду разногласия по инвестиционной политике. «ЗИЛ» находится в сложном положении. По всей вероятности, фирма, купившая пакет акций автозавода, поведет неблагоприятную для него политику.
    Впрочем, за примерами далеко ходить не надо — ситуация на «Азоте» пока очень неясная, и к чему все это приведет предприятие — сейчас сказать невозможно.
    Потому мы не могли положиться на волю случая. Если бы то, что происходит с «Азотом», произошло с комбинатом, то это бы негативно отразилось на городе, на области в целом, ведь основным ее кормильцем является комбинат. В этих условиях мы сделали все, чтобы не произошло то, о чем вы говорили, — чтоб комбинат не был растащен на куски, чтобы у нас не появились варяги. Зачем покупают предприятия при приватизации посторонние коммерсанты, так называемые «новые русские»? Только затем, чтобы выкачать дополнительную прибыль. Наш комбинат сейчас находится в очень тяжелом финансовом положении, и дополнительный насос, который откачивал бы из него деньги, был бы, наверное, для него непереносимым.
    Посторонний инвестор не заинтересован в процветании предприятия, не заинтересован в судьбе города. Ему прежде всего дороги свои интересы. И мы сделали все возможное, в том числе и «Северсталь-Инвест», чтобы комбинат не растащили на куски, чтобы он стабильно работал. Чтобы не произошло негативных явлений. Я надеюсь, их не будет.

    — Я тоже надеюсь, что жители Череповца как получали, так и будут получать прямую, конкретную помощь от комбината. Алексей Александрович, живя в городе (даже не работая на коксохиме или листостане), мы все, в том числе и дети, косвенно несем тяготы от соседства с комбинатом. И иногда отношения между горожанами и заводом, что называется, «искрят», иногда возникают недоразумения, и даже конфронтации, говоря модным языком. И вот отражением некоторых таких ситуаций стали публикации в Речи» (а эта газета читаема, она имеет влияние на общественное мнение) о «Северсталь-Инвесте». «Речь» я знаю в корне и люблю эту газету, не погрешу против истины, если скажу, что название «Речь» дал газете я. С другой стороны, мне дорог и любим комбинат, потому что я его строил. Отношения между «Речью» и комбинатом вольно или невольно собираются в какие-то узлы. Причем иногда этот узел может быть мягким, как моток шерсти, а может быть как колючая проволока. У меня сложилось впечатление, что здесь обоюдная вина и обоюдная беда. Вина, я полагаю, в том, что обе стороны выражают неприятие априори. И это привело к тому, что и «Речь», и комбинат едва ли не оказались на разных берегах той реки, которая называется нашим родным городом Череповец. «Беда» «Речи», что газета (как и любое другое средство массовой информации) создана для распространения информации среди населения. В данном случае города и области. Беда комбината в том, что он закрывает свою информацию (не тайны, а любую информацию). И информация идет в газету через черный ход и, как правило, из одного и того же гнилого источника. И вот такая протухшая информация искажает и лицо газеты, и лицо комбината. И возникают совершенно ненужные общественные всплески, все, что с этим связано.
    «Речь» меня, человека, 25 лет сотрудничавшего с ней, человека, близкого ей, просила обратиться к вам с некоторыми вопросами. Вы согласны ответить на них? Подчеркиваю: это уже вопросы «Речи», но поскольку они переданы через меня, я буду воспринимать их как человек, которому вы отвечаете.
    — Если они идут и от вас, то согласен.
    — Да, они идут от меня, но я уведомляю вас, что они возникли у «Речи», общественности города.
    — Если общественность это интересует...
    — Интересует. Формулировки вопросов сделаны газетой, может быть, я с ними не совсем согласен, но с сутью — согласен. Потому беру на себя вот такое нравственное обязательство их задавать.
    Первый вопрос: правда ли, что для осуществления посреднической деятельности «Северсталь-Инвеста» комбинат передал ему на реализацию весь металлопрокат, остающийся от экспорта? То есть более полутора миллионов тонн.
    — Можно сказать одно, что все это неправда. Все утверждения в этом вопросе не соответствуют действительности. Дело в том, что, во-первых, не полтора миллиона тонн остается от экспорта, а больше. Во-вторых, комбинат не передавал «Северсталь-Инвесту» весь остающийся металл. Это знают все, кто имеет хоть какое-то отношение к продаже металлопроката. Далеко не только «Инвест» продает металл комбината, какая-то часть, естественно, продается и ему. Но я вас уверяю, что и у «Инвеста» есть сложности с получением металла от комбината, его отгрузкой.
    — Следующий вопрос: комбинат передал «Северсталь-Инвесту» часть складов балансовой стоимостью 1 млрд. рублей. Безвозмездно ли это сделано?
    — Комбинат не передавал «Северсталь-Инвесту» склады балансовой стоимостью в один млрд. рублей. Действительно, «Инвест» пользуется частью объектов, находящихся на территории комбината. Некоторые склады были выкуплены «Инвестом» — но не за миллиард рублей, а за значительно меньшую сумму. За них были заплачены деньги «Северстали». Часть складов арендуется. И не один «Инвест» использует территорию комбината, его объекты для своей деятельности.
    — АО «Северсталь» через Меткомбанк и инвесткомпанию «ТАТТИ», затем через брокерскую фирму Санкт-Петербурга приобрело около миллиона приватизационных чеков на 8 млрд. рублей. С какой целью это делалось?
    — Комбинат действительно приобрел определенное количество чеков, но не миллион, а значительно меньше. Сделано это было прежде всего для того, чтобы обеспечить работников комбината чеками, необходимыми для оплаты акций в процессе закрытой подписки. Как известно, по закону не менее 50 процентов стоимости при выкупе акций должно быть оплачено чеками. Естественно, такого большого количества чеков у работников не было. Прежде всего для этих целей комбинат покупал ваучеры. Оставшуюся часть чеков (не миллион штук и не за 8 млрд., а примерно в 2,5 раза меньше) комбинат использовал в чековых аукционах.
    — Правда ли, что «Северсталь-Инвест» купил ваучеры у АО «Северсталь» по цене значительно ниже рыночной на момент покупки? С какой целью это делалось?
    — Этот вопрос я воспринимаю как продолжение предыдущего. Поскольку комбинат не мог участвовать в покупке своих акций на аукционах, он вынужден был использовать «Северсталь-Инвест» для тех целей и задач, о которых мы говорили в начале интервью.
    «Северсталь-Инвест» покупал у «Северстали» оставшиеся от закрытой подписки приватизационные пеки всегда по цене выше той, по которой их приобретала на рынке сама «Северсталь». Иначе быть просто не могло, так как это жестко контролируется налоговой инспекцией. Но ваучеры покупались «Северсталь-Инвестом» партиями в течение определенного времени, и не разом, поэтому, хотя и по цене выше, чем цена приобретения «Северсталью», но в какой-то степени из-за запаздывания ниже, чем существовавшая тогда на рынке. Но, повторюсь, эта цена была всегда выше, чем цена, по которой они первоначально приобретались АО «Северсталь».

    — Действительно ли на всероссийском чековом аукционе 26,6 процента акций АО «Северсталь» выкупило АО «Северсталь-Инвест» ?
    — Да, действительно, выполняя поставленные перед ним задачи, «Северсталь-Инвест» купил на Всероссийском межрегиональном чековом аукционе 26,5 процента акций АО «Северсталь».
    — Насколько известно, комбинат помогает работникам, выдавая кредиты по льготному проценту. Сколько людей воспользовались этой льготой?
    — Да, «Северсталь» выдает такие кредиты на строительство коттеджей и т. д.. Более 500 человек по решению профкома получили такие ссуды. Никаких других, каких-то «особых» кредитов не выдается. Много людей объединены в ЖСК, им тоже выдавались ссуды — в их числе рабочие, служащие. Всего кредитов выдано па сумму около 2 млрд. рублей.
    — В их числе есть Агарышев. Холмов, Шевцов, Корюгин?.
    — Насколько я помню, в числе тех, кто получал кредиты, эти люди есть.
    — Я хочу уточнить кое-что, договориться на берегу, чтобы потом в воде не барахтаться: кредиты выдавались не группе лиц, а сотням других работников?
    — Никаких специальных кредитов эти люди не получали. Но я бы подчеркнул: лица, которых вы назвали, отдали в развитие комбината не менее сил, знаний, чем другие.
    — Это я и хотел подчеркнуть. Когда начинаются разговоры о кредитах, то всегда называются первые руководители. В связи с этим я хочу уточнить очень важный вопрос — и для меня, и для общественности: действительно ли вы выделили в январе 1994 г. льготные кредиты Юоию Викторовичу Липухину, Раисе Ивановне Липухиной и Виктору Юрьевичу Липухину?
    — Поскольку вопрос был задан лично мне, то я, как финансовый директор, утверждаю, что ни АО «Северсталь», ни АО «Северсталь-Инвест» никаких кредитов никому из членов семьи Липухиных не выдавали.
    — И последний вопрос редакции «Речи»: из всего запланированного объема металлопроката (7 млн. тонн) на 5 млн. тонн заключены контракты с инофирмами. Почему круг иностранных партнеров ограничен только шестью фирмами? По каким ценам продается металл за рубеж?
    — В текущий момент мы сотрудничаем с 13-ю фирмами. Какие-то партнеры уходят, какие-то появляются вновь. Количество их постоянно меняется, как и объем реализуемого металла. Хотя остается. так сказать, костяк фирм, и это нормально, поскольку речь идет об устойчивости связей с нашими партнерами.
    Что касается цен, сроков платежа этих фирм, то следует отметить, что ценовый механизм — очень гибкий. Мы не можем продавать металл по ценам выше, чем сложились на рынке. Более того, по некоторым видам продукции экспортные цены стали ниже внутренних. И мы постоянно проводим кампанию по повышению цен — с учетом спроса. Сейчас довольно большим спросом пользуется холоднокатаная сталь, и мы на нее цены повышаем постоянно. Такая же ситуация по горячекатаной стали. Иная картина — по сортовому прокату. Теперь по платежам. Мы работаем только с теми фирмами, которые делают не ниже чем 50-процентную предоплату, а большинство фирм 70-процентную. Остальные суммы мы требуем с них тогда, когда металл пришел в порт. Условия мы выдвигаем достаточно жесткие, даже несколько непривычные па мировом рынке. Далеко не все фирмы готовы их принять. Может быть, с этим и связано «движение» фирм, их меняющийся состав и количество. Сейчас мы активно стараемся выйти на рынок США, где гораздо более высокие цены.

    — Вопросы «Речи» исчерпаны. С вашего согласия, Алексей Александрович, я продолжу свои. Тут будет и личная тема, и «завязки» на комбинат. Вы — финансовый директор, от вашей деятельности зависит очень многое, и ваша работа определяет жизнь людей, их материальное состояние. Скажите, вы застрахованы от ошибок — и крупных, и мелких?
    — Стараюсь не допускать ошибок, не «пропускать удары». Хотя какие-то ошибки наверняка есть, поскольку я много чего делаю. Может быть, и не мелочи, ведь в моей работе нельзя что-то назвать второстепенным.
    — Вы чувствуете, знаете о той огромной ответственности, о нашей зависимости от ваших решений? За вашим решением ведь стоят комбинат, город, его граждане, которые хотят жить как можно лучше.
    — Реальная жизнь никогда не дает мне забыть об этом. И не только мне, но и другим директорам комбината. Поверьте, очень тяжело ощущать этот груз ответственности. То, что мы не можем пока вывести предприятие из кризиса, воспринимается нами болезненно. Мы прекрасно понимаем, чем это может обернуться, и не для нас лично. Ведь я родился в этом городе, прожил здесь всю свою жизнь, здесь моя семья, мои родные, друзья. Я уезжал из Череповца только дважды — учился в институте и стажировался в Австрии. И я не могу жить нормально, если что-то случится с комбинатом. Да, многое в городе привязано к комбинату, и мы прекрасно понимаем, что наши решения касаются огромного количества людей.
    — Я очень важный момент уточняю: вы — коренной черепанин, и этим все сказано. Вы не стремитесь, как некоторые, уехать в столицу?
    — Нет, в столицу меня не тянет.
    — Замечательно. Говорят, где родился человек, там и пригодился. Когда трамвай ищет новые пути, он, как известно, сходит с рельсов.
    — Согласен.
    — Скажите, у вас не бывает неверных, ошибочных оценок людей, с которыми вы работаете? Вам не приходится через опыт познавать людей?
    — Не то что бывает — это постоянно происходит. В общем-то я убедился, что я плохо знаю людей. Очень часто мои первоначальные мнения о человеке отличны от тех, к которым я прихожу потом.
    — Не случайно говорят про пуд соли, который надо съесть... Опыт приходит с возрастом. В каждом возрасте есть свои прелести, но годы дают многое. А в вашем возрасте такие ошибки простительны.
    — Я бы хотел сказать о том, что доверять людям — это неизбежность для руководителя.
    — Как вы полагаете, честно, добросовестно, правильно ли пройдет первое собрание акционеров? Насколько оно хорошо подготовлено в организациоином, техническом, экономическом и даже в нравственном плане?
    — Мы делаем все, чтобы оно прошло нормально. Первый опыт показал, что пока срывов нет. Документы готовы, а этому предшествовала большая подготовительная работа. Пришлось разработать целый ряд положений, которых вовсе не существовало. В частности. различные регламенты. И я надеюсь, что собрание пройдет успешно.
    — Благодарю за беседу. Я совершенно уверен, что постепенно наладится продуктивное, конструктивное, доброжелательное сотрудничество комбината и газеты «Речь». Сотрудничество, которое бы приносило обоюдную пользу. Надеюсь на наши будущие встречи и желаю вам, любимому коллективу заводчан успехов.
    — Спасибо вам, Александр Хачатурович! Мы готовы сотрудничать с газетой «Речь». Будем надеяться, что отдельные непонимания между нами пройдут.

        Необходимый комментарий автора интервью.
    Итак, финансовый директор АО «Северсталь» ясно, открыто, с документами на руках (они все без исключения были представлены) ответил на вопросы, достаточно острые и даже щекотливые.
    Так же откровенно была сформулирована и позиция «Речи», чего нельзя сказать о тех средствах массовой информации, которые использовали те же самые вопросы, чисто риторически обращаясь к кому угодно (даже к писарям из канцелярии президента), только не к людям, знающим ответы и готовым честно сотрудничать.
    Но все, согласитесь, терпимо до поры до времени. Одно дело, если гражданин пишет о соседе, который ему не нравится, другое дело, когда кто-то будоражит общественность. Именно по второй причине я и вынужден был написать этот комментарий к интервью, которое, как теперь вижу, предельно точно отражает положение дел и буквально дышит человеческим достоинством.
    Но самое главное напоследок: будем же, дорогие читатели, жить благородно и надеяться, что наш город и наш завод останутся на той же достойной высоте, на которой они были всегда. А порукой этому — трудящиеся люди Череповца, честь и совесть рабочего народа, соль земли и ее слава
.
    Честь имею,    (с)     Александр РУЛЕВ-ХАЧАТРЯН , "Речь" , 1994 .

Рейтинг@Mail.ru     Rambler's Top100      АРХИВ      ДОМОЙ           СТАТЬИ         ФОТО      ССЫЛКИ