Глава 10. ШИБЗДИК.

  

   Как-то раз, уже зимой, Пашка оказался в центре города. Проходя мимо одной из забегаловок, увидел, что трое бьют одного. Пашке это не понравилось. Через полминуты трое, ничего не понимая, лежали в снегу, а Пашка волок за собой щупленького парня.

   - Пойдём, шибздик, отсюда, пока твои обидчики лежат.

   И проводил парня до дома. Тот предложил зайти. В квартире пахло травилкой, запах серной кислоты Пашка хорошо запомнил со времён ремонта в ЦХП. В кухне всё было заставлено банками, склянками, колбами. Шибздик разливал портвейн.

   - Чё это у тебя такое?

   - Вы никому не скажете?

   - Не скажу.

   - Взрывчатку делаю.

   - Зачем?

   - Может, продам кому.

   В голове Пашки мелькнул образ: радиоуправляемая лодка, начинённая взрывчаткой, мчится к причалу на Змеином острове, к которому швартуется катер с пропеллером...

   - Если взрывается, я куплю. А рецепт сам придумал?

   - Нет,- Шибздик показал на компьютер,- из Интернета скачал.

   - Дай почитать.

   Шибздик включил компьютер, открыл файл. Пашка с экрана монитора прочитал, что таким составом чеченцы взорвали дома в Москве. Пашка усомнился: в качестве действующего вещества упоминалась аммиачная селитра. По школе он помнил, что всякие-разные бомбочки они делали из смеси калийной селитры и угля. А для дымовух сплавляли ту же калийную селитру с сахарным песком, добавляя стыренную в лесмехе стружку магния для красоты. Подожженная в сортире на первом этаже дымовуха давала радость освобождения от уроков: учащихся эвакуировали, приезжали пожарные. Из-за таких шуток чуть не выгнали с работы Стасика, директора школы. Когда калийная селитра из магазинов пропала, попытались заменить её аммиачной, но толку не было никакого: бомбочки не взрывались, дымовухи не дымили.

   Ещё компьютер сказал Пашке, что для разрушения секции многоэтажки достаточно полтонны селитры, а если её полить соляркой и посыпать углём и алюминиевой пудрой,- в два раза меньше. Ну ладно, уголь - понятно, а причём тут пудра? Может, всё дело в детонаторе? Изготовление детонатора было делом более сложным. Несколько свободно продающихся веществ надо было в определённом порядке смешать, чтобы произошли некоторые химические реакции. В итоге из жидкости должен был выпасть осадок, который надо было прессовать в сломанном моторе, укладывая осадок в цилиндр и колотя по поршню кувалдой (бр-р-р).

   Выпили портвейна. Пашка спросил:

   - А ты пробовал?

   - Если делать, как написано,- только шипит и дымит. Но я подобрал требуемые вещества и пропорции. Вон, на батарее таблетка сушится. И то прессовал пассатижами.

   - Давай попробуем.

   - Страшно.

   Пашка достал из авоськи бутылку водки. Выпили, закусили.

   - Может, всё-таки попробуем?

   - А где, на улицу, что ли, идти?

   - У тебя балкон есть?

   - Лоджия.

   - Вот на лоджии и попробуем.

   - Ладно, давай.

   Шибздик вставил в углубление на таблетке лампочку от фонарика, с разбитым стеклом и припаянными проводками, засыпал её белым порошком и обмотал изолентой. Положил таблетку в пакет из-под молока.

   Вышел на лоджию, положил пакет в снег, протянул проводки в комнату и закрыл двери на лоджию. А потом подсоединил проводки к батарейке.

   К удивлению Пашки, на лоджии звонко щёлкнуло, в комнате стало темно от взметнувшегося снега. Эхо секунд несколько гоняло щелчок, отражающийся от стен соседних домов.

   Вышли на лоджию, чтобы забрать провода. Бетонный пол очистился от снега.

   Выпили ещё водки. Пашка спросил:

   - А ты можешь сделать, чтобы лодка по радио управлялась?

   - Смотря что за лодка.

   - Пятиметровая. В Заречье по мосту едешь, слева - лодочная, там много таких стоит.

   - Когда в школе учился, делал радиоуправляемые модели кораблей. На лодку надо сервомотор помощнее. И мощный источник питания для него.

   - А как управлять?

   Шибздик приволок коробочку с антенной, на которой были тублеры и кнопки, объяснил, что это передатчик, тумблеры нужны для включения питания, реверса двигателей, включения огней, а кнопки - для изменения курса: жмёшь левую - модель корабля идёт влево, жмёшь правую - вправо, если не нажата никакая - руль возвращается в исходное положение, и корабль идёт прямо.

   - Реверс, газ и огни нам не потребуются. Хотя, вместо огней кой-чего другое срабатывать будет. А далеко действует?

   - Этот комплект - на 500 метров.

   - А на пару километров?

   - Надо по другой схеме передатчик и приёмник спаять.

   - Мне сделаешь такую систему для лодки?

   - В принципе, могу. Надо лодку посмотреть, руль покрутить, замеры сделать. И деньги нужны. На детали, за работу.

   - Давай посчитаем, сколько.

   Договорились об этапах работы и цене каждого этапа. Шибздик получил аванс и задание понемногу, чтобы не привлекать внимания, закупать требуемые реактивы. Делать детонатор и испытывать его решили весной, у Пашки на даче, чтобы не закоптить квартиру.

   Назавтра съездили на дачу, Шибздик сделал все замеры, забрал с собой рулевое колесо, к нему надо было приварить зубчатый венец. А вертеть руль по командам с берега должен был обычный автомобильный стартер, относительно новый аккумулятор у Пашки был. Шибздик не задавал лишних вопросов, типа: "а зачем это вам", и Пашке это нравилось. Аккумулятор отвезли к Шибздику.

   Шибздик раз в неделю - две приезжал к Пашке, отчитывался, на что потратил деньги, вместе решали возникшие вопросы, в мореплавательных делах Шибздик был не силён. Пашка давал ему деньги на продолжение работ и платил зарплату.

   После Нового года позвонил кэп, сказал, что командировка намечается в мае, велел быть готовым. И Пашка впал в спячку. Спал днём и ночью, просыпаясь, только чтобы поесть, да поговорить с Шибздиком, когда тот приходил. Словно предчувствовал, что это последний в его жизни такой отдых.

   Проснулся в начале апреля - Шибздик разбудил, сказал, что у него всё готово. Пашка взял водки, поехали к Шибздику. На столе стоял закреплённый на кронштейне стартер, рядом с ним - две батарейки, коробка (как пояснил Шибздик,- приёмник), под столом - Пашкин аккумулятор.

   - Зачем батарейки?- удивился Пашка,- ведь аккумулятор есть.

   - Стартер садит напряжение на аккумуляторе, вот и нужны батарейки для отдельного питания приёмника,- пояснил Шибздик.

   Передатчик был собран в корпусе от старенького "ВЭФа". Шибздик надел на аккумулятор клемму, включил тумблер на передатчике, понажимал кнопки. Вал стартера с шестерёнкой на конце вращался то в одну, то в другую сторону.

   - Теперь я пойду на улицу, отойду на километр, а вы смотрите.

   Шибздик вышел, минут через десять стартер стал жужжать. А когда вернулся, показал двадцатилитровые бутыли с реактивами, стоящие в деревянных ящиках. Решили завтра перевезти всё на дачу, разобрали стенд, перенесли бутыли в коридор, поближе к дверям. Водку пить не стали.

   Наутро на заказанной "Газели" отвезли всё добро на дачу. Затопили печки в доме, бане, гараже. Поначалу смешали реактивы. Потом стали приделывать стартер к приборной панели лодки. Пашка ещё зимой сказал, что крепление должно быть универсальным и подходить к приборной панели любой лодки, на своей он планировал отступление. Шибздик оказался способным механиком. Всё работало. Шестерня стартера прижималась к зубчатому венцу руля сильной пружиной. Поэтому, если во время испытаний будет что-то не так, шестерни можно будет расцепить, и управлять лодкой рулём. Вечером опробовали систему в гараже. Стартер при нажатии кнопок передатчика вертел руль, вращались и моторы. От третьей кнопки зажигалась лампочка, она имитировала взрыватель.

   Утром Пашка сел в лодку сам, а Шибздика оставил на берегу, нажимать кнопки передатчика. Дал полный газ, и, проезжая мимо Шибздика, махнул рукой. И едва не вылетел из лодки. Шибздик нажал кнопку и не отпускал её. Лодка резко разворачивалась. Пашка сбросил газ и сорвал клемму с аккумулятора, он боялся, что волговский стартер оборвёт тросики рулевого управления. Потом расцепил шестерни стартера и руля, подвёл лодку к берегу.

   Шибздик стоял с виноватым видом, понимая, что сделал что-то не так. Пашка не стал его ругать. Он посадил Шибздика в лодку, показал, как включать реверс, прибавлять и убавлять газ, как остановить моторы. Объяснил, в каких случаях нужно обесточивать стартер, в каких - глушить моторы. Завёл моторы и вышел на берег. Шибздик включил реверс. Пашка покатал его взад-вперёд и махнул рукой: давай полный. Шибздик дал.

   Лодка с берега управлялась хорошо: при кратковременном нажатии кнопки меняла курс градусов на пять. После отпускания кнопки давление воды на подводные части моторов возвращало руль в исходное положение, и дальше лодка шла прямо. Пашка загнал лодку в заливчик, отрепетировал в нём развороты и повороты на 90 градусов, потом пригнал к себе и махнул рукой - сбрасывай газ. Вместо газа Шибздик сбросил клемму с аккумулятора, неуправляемая лодка выскочила на противоположный берег. Моторы взревели и заглохли...

   Пришлось надувать резиновую лодку и грести. Шибздика трясло, он заявил, что в лодку больше не сядет. Пашка решил отложить его обучение на потом, поменял шпонки, переехали реку. Выпили бутылку. Шибздик перестал трястись и обречённо сел в лодку. Пашка ещё с полчаса тренировался в управлении лодкой по радио. Он был доволен. Осталось определить дальность действия передатчика.

   Шибздик нажимал кнопки передатчика, а Пашка, с выведенными из зацепления шестернями стартера и руля, отъезжал от него. Стартер жужжал даже в трёх километрах от передатчика, этого было более, чем достаточно.

   Закончив испытания, закатили лодку в гараж. Посмотрели в бутыли: раствор был мутным. Легли отдохнуть. Вечером слили из бутылей сверху прозрачный раствор, Пашка вылил его в реку.

   От топившейся весь день печки дом просох, спалось хорошо. Утром слили прозрачный раствор, остатки взбулькали и перелили в трёхлитровые банки. Пашка снял со старого мотора картер, подшипниковые щиты, вытащил коленвал с поршнями, выбил пальцы, снял поршни. Мотор закрепил на чурбаке, вниз свечами. Слили остатки раствора из банок, ложкой наложили осадок до половины цилиндра. Пашка вставил поршень в цилиндр и взял кувалду...

   Шибздик, заткнув уши, залёг за баней. Пашка сначала потихоньку, а потом всё сильнее лупил кувалдой по поршню, из цилиндра летели брызги воды. Осадок спрессовался по высоте в три раза. Пришёл помогать осмелевший Шибздик. Добавляли и прессовали осадок до тех пор, пока не напрессовали полный цилиндр. Пашка положил блок цилиндров на бок, вывернул свечу, выбил прутком белый цилиндрик. Сразу просверлил в нём углубление для лампочки и положил сушиться на тёплую печь в бане. Всего получилось шесть таких цилиндриков.

   Два дня, пока сушились детонаторы, занимались хозяйственными работами: поправили забор, прибрались в доме и сарае. Не обошлось и без рыбалки и ухи, рыбы было много, она шла нереститься вверх по реке.

   Настало время испытать, что у них получилось. В углубление цилиндрика ( теперь с ним обращались осторожно, боясь уронить ) была вставлена разбитая лампочка, засыпана порошком, оставшимся после сверления, закреплена изолентой. А цилиндрик был завёрнут в несколько полиэтиленовых мешков.

   Чтобы не пропадало зря добро, Пашка решил испытать детонатор в реке,- авось, и рыбёшка какая всплывёт. Пакет поместили в молочную флягу с герметичной крышкой. Полсотни метров провода были аккуратно смотаны в бухту. Выплыли на русло, наложили во флягу камней и утопили. Провода протянули на берег и закопали в песок. Закатили лодку в гараж. Шибздика Пашка оставил с сачком и баком для рыбы у дачи, сам пошёл к закопанным проводам. Протянул провода на обрыв, лёг в ямку, и, глядя на реку, присоединил провода к батарейке.

   В реке образовалась яма: часть воды растолкало по сторонам, часть улетела вверх. Яма тут же схлопнулась, в небо взлетел султан воды. Сильно грохнуло. Пашка торопливо намотал провода на локоть и побежал к даче. Там Шибздик увлечённо вычерпывал сачком оглушённую рыбу. Схватили бачок с рыбой и торопливо скрылись в доме. Сидели, не зажигая свет.

   Увидели на реке синие сполохи мигалки: кто-то вызвал милицию. Поутру по берегу ходил любопытный рыбнадзор и опрашивал всех встречных, никто ничего не видел. Пашка с Шибздиком ели уху, а разделанная рыба лежала в кессоне.

   Шибздик получил приличное вознаграждение за труды. Поскольку Пашка не разбирался в радиотехнике, ему ничего не оставалось, как пригласить Шибздика на дело. Последний не стал ломаться. Обговорили и недодуманные прежде детали.

   Для точного наведения лодки на цель был нужен бинокль. И тут Шибздик дал дельный совет: купить видеокамеру с откидным экраном и штатив,- тогда будут свободны обе руки, и легче будет управлять лодкой. А рычажок зума будет крутить он, Шибздик, чтобы и лодка, и цель всё время были видны на экране. Поинтересовался, что собирается взрывать Пашка. Тот посмотрел на вопрошавшего ну очень строго. Шибздик понял, что сморозил глупость, и больше таких вопросов не задавал.

   Вместе продумали конструкцию взрывателя. А точнее, трёх. Контактный: закреплённая на носу лодки труба со штоком внутри, в штоке закреплялась деревянная палка с иглой на конце. При наезде на препятствие палка вдвигалась в трубу, а игла пробивала контакты и замыкала цепь детонатора. Второй - радиовзрыватель, - кнопка на передатчике. Третий должен был сработать при отказе мотора или передатчика через тридцать секунд после пропадания импульсов зажигания двигателя и предназначался для самоликвидации лодки. Все три должны иметь ручную блокировку: Пашка не исключал, что часть пути лодку - торпеду придётся вести ему самому и не хотел, чтобы лодка взорвалась, не дойдя до цели, если Шибздик нечаянно нажмёт не ту кнопку на передатчике. Нужно было включить три тумблера перед тем, как покинуть лодку.

   Ещё зимой Пашка осторожно выспросил у дружка с химзавода, взрывается ли аммиачная селитра. Тот ответил,- да, но нужен очень мощный детонатор, бывали случаи, когда сами по себе взрывались железнодорожные составы с этим удобрением, но почему - никто не узнал и не узнает никогда, потому что на месте насыпи и рельсов с таких случаях оставалась лишь глубокая яма. Аммофоска дороже, поэтому с такими случаями мирились, происходили они редко, но когда удобрение стали использовать для своей кровавой мести чеченцы-диверсанты, - заводы селитру выпускать перестали. Где найти селитру, Пашка знал, и решил посмотреть, а что будет, если пальнуть в мешок селитры из базуки.

   Эту затею пришлось на полтора месяца, пока Пашка ездил в командировки по заданию кэпа, отложить. Обеспечив себя и семью на год вперёд, Пашка дал Шибздику тысячу на видеокамеру, а сам продолжил подготовку к акту возмездия.

  

Глава 11. ПОДГОТОВКА.

  

   Пашка знал, что в деревнях на складах удобрений селитры полно. Расспрашивать, где она есть, было нельзя. Отдохнув после командировок, Пашка поехал вверх по Шексне, взяв с собой базуку, денег, водки. На всякий случай решил отъехать подальше, за шлюз. Проехав разлив, причалил возле небольшой деревеньки. Взял с собой водку и пошёл в деревню. На улицах было пусто, откуда-то доносилось пьяное пение. Пашка пошёл на звуки, постучал, вошёл в дом. Мужики хлебали самогон. Пашка поздоровался, представился дачником, выставил бутылку. Мужики оживились. Пашка спросил, нет ли у них минеральных удобрений,- селитры, например.

   - Дуй на склад, он в версте, как деревня кончится, у дороги.

   - А сколько можно взять?

   - А сколько отдолбишь,- столько и бери,- в голосе говорившего явственно чувствовалась ухмылка, хотя физиономия оставалась непроницаемой.

   Пашка дошёл до склада. На полу и стеллажах вдоль стен лежали мешки с удобрениями. Общая разруха, в которой находилась северная деревня, коснулась и склада. Бывшие колхозники перестали засевать поля, постепенно зарастающие лесом, и теперь лишь ковырялись на своих приусадебных участках, ловили рыбу в реке, да ходили в лес по грибы - ягоды, у кого ружьишко было - постреливали в том же лесу дичь. Рам со стёклами не было, сквозь прохудившуюся крышу на мешки лет десять лил дождь, мешки закаменели. По сохранившимся следам сделанных краской надписей Пашка нашёл селитру. В углу отыскался лом. Пашка размахнулся и хряпнул по мешку. Лом отскочил, как от камня, а на имевшей форму мешка окаменелости осталась лишь небольшая вмятинка.

   Подумав, Пашка вернулся в лодку, перегнал её ближе к складу, взял пустую канистру и ещё бутылку водки и снова зашёл в знакомый дом.

   - Ну чё, много надолбил?- усмехнулись мужики.

   - Ни хрена. Налейте солярки, говорят - размягчает,- Пашка поставил вторую бутылку.

   - Нет проблем, садись, выпей с нами,- главный послал мальчонку с канистрой к трактору, который стоял тут же, во дворе.

   Пашка выпил и стал прислушиваться к базару,- обсуждались цены на картошку на ближайших рынках. Вернулся пацан, сказал, что полная канистра во дворе. Пашка, получивший высказанные всё с той же ухмылкой пожелания успехов в деле добычи удобрений, взял канистру и пошёл к складу, возле которого паслась тощая коровёнка. Найдя ямку между окаменелостями, он вылил в неё солярку и пошёл в лодку перекусить.

   Через час упражнения с ломом повторились. Селитра отмокла и на сантиметр стала мягкой. А дальше - тот же камень. Пашка задумался. Чтобы размочить полтонны селитры,- нужно столько же солярки. И неизвестно: взорвётся потом, или нет. Чтобы не делать зряшную работу, Пашка решил произвести эксперимент на всём складе.

   Он вышел из склада. Осмотрелся. Метрах в двадцати от стены склада проходила глубокая канава - из неё Пашка и решил стрелять. Сходил до лодки, принёс заряженную базуку, положил в канаву. Отогнал на всякий случай коровёнку. Подошёл к стене склада, посмотрел. Сквозь трухлявые брёвна снаряд пройдёт, как сквозь лист бумаги - Пашка в этом не сомневался. Посмотрел в щель, в каком месте лежат мешки с селитрой, приставил к стене доску для прицеливания. Залёг в канаву, прицелился и нажал курок...

   Земля дрогнула и сдавила его. Слух пропал. Наступила полная темнота. Не понимая, что случилось, Пашка попытался подвигать руками-ногами. Одна нога шевелилась. Уже задыхаясь, Пашка стал толкать тело в ту сторону. Теряя сознание, почувствовал, что катится куда-то вниз и падает в воду. Пашка выплюнул песок изо рта, прочихался. Руки сами совершали плавательные движения, Пашку засасывало, как в болоте. Он наощупь промыл глаза, тут же захлебнулся, дёрнулся вверх, и, наконец, увидел свет Божий. Он находился на дне глубокой воронки, уже частично заполнившейся водой.

   Надо было выбираться, но Пашка скатывался вниз по сколькой глине, из стенок сочилась вода. Дело пошло, когда ему подвернулся камень. Камнем Пашка отколупывал куски глины, а в углубления ставил ноги. Пошёл суглинок, стало не так скользко. Пашка осмотрелся. Выше шёл песок, метрах в двух ниже края воронки виднелось тёмное отверстие, из которого, непонятно на чём держась, свешивалась его базука. Пашка понял, что раньше там была канава, из которой он стрелял, канаву завалило взрывом, а из этого отверстия он и выпал в воронку. Передохнув минутку, Пашка полез выше. В самый неподходящий момент, когда он держал равновесие на одной ноге, удар по голове поверг Пашку на дно воронки. Он сумел поймать на лету так не вовремя упавшую базуку и плюхнулся в воду, стараясь не замочить оружие. Пришлось проделывать весь путь заново. Море приучило Пашку не поддаваться панике и беречь силы в любой ситуации, минут через десять он выбрался наверх.

   Сколько на складе было селитры, и что там было ещё, Пашка не знал. Но результат впечатлил даже его: огромная воронка пятнадцатиметровой примерно глубины, вокруг которой молча нарезала круги тощая коровёнка. Дома в деревне стояли без крыш. Людей пока не было, в погреба попрятались, наверное. Пашка знал, что это ненадолго, а вот вылезут - ружья возьмут и пойдут посмотреть, а кто это им крыши поскидал. Надо было сматываться. Слух ещё не вернулся, и Пашка, как мог быстро, двинулся к лодке, по дороге выцарапывая из ушей песок.

   Внезапно Пашка почувствовал сильнейший удар в зад, от которого вернулся слух: он услышал мычание коровы. Летя и кувыркаясь, Пашка убедился: да, это его боднула корова, она, наклонив голову, бежала за летящим Пашкой, явно намереваясь боднуть ещё.

   Пашка сгруппировался, приземлился на ноги и что было мочи побежал к лодке. Оглянулся: коровёнка не отставала. Она догнала Пашку как раз у обрыва и долбанула рогами под жопу ещё раз.

   Второй полёт был более длительным. Пашка упал на спину на береговой песок, хорошо ещё, что не на камень. Очнувшись, он посмотрел на обрыв: коровёнка стояла наверху и, покачивая головой, укоризненно посматривала на него, мол, чё же ты так, пошто пастбище моё нарушил? Пришла боль, такая сильная, что не давала двигаться. Пашка дополз до лодки, упираясь плечом, столкнул её с берега, и, уже теряя от боли сознание, залез-таки на нос. Надо было отплывать на разу, нельзя было поддаваться боли. Превозмогая себя, Пашка прикрыл базуку брезентом, опустил моторы, завёл тот, что заводился от стартера и поехал домой, думая: как отшлюзоваться?

   В полубреду доехал до шлюза, его ворота были открыты, и Пашка под матюги диспетчера проскочил в шлюз. За "Волго-Доном" стояли две лодки. Пашка попросил мужиков помочь ему отшлюзоваться, сказав, что упал с дерева и повредил спину. Мужики без энтузиазма привязали Пашкину лодку к своей. Поплавок на стене шлюза то и дело застревал в полозьях, "Волго-Дон" мулил винтами, лодки вертело во все стороны, сверху текли струи грязной воды - шёл процесс шлюзования. Пашка уловил момент поспокойнее и попросил мужиков дать провожатого: сам вывести лодку из шлюза он был не в силах. Те, увидев две бутылки, ломаться не стали, а провожатого дали до города.

   Провожатый завёл оба мотора, через сорок минут были в городе. Мужик выключил реверс, подгрёб к посадочной, вышел, положил весло в лодку и оттолкнул её. Пашка включил реверс и потихоньку поехал на дачу. После широкой Шексны он чувствовал себя в Ягорбе, почти как дома. Боль не утихала. Пашка с разгону выскочил на берег у своей дачи, чтобы не унесло лодку, заглушил моторы и пополз к соседу. Тот спал богатырским пьяным сном. Пришлось его растолкать. Сосед долго врубался в ситуацию, но сделал всё, что от него требовалось: под присмотром Пашки (в лодке лежала базука) выкатил из гаража телегу, столкнул в воду, загнал на телегу лодку, закатил в гараж. Потом отнес Пашку в дом, положил на кровать.

   Боль не унималась, стали пить водку. После третьего стакана Пашке полегчало, он уснул. Утром Пашка не смог встать. К обеду приехала жена, поохала, поехала за костоправом. Пашка наказал ей заехать к Шибздику и пригласить его на дачу. Через два часа приехал костоправ, стал щупать спину. Пашка орал от нестерпимой боли. Костоправ, сказав, что обезболивающий укол не сочетается с водкой, велел выпить ещё поллитру. После этого долго мял спину, в спине что-то щёлкало. Не дождавшись окончания процедуры, Пашка уснул.

   А когда проснулся, рядом сидел Шибздик. Этот верный друг кормил-поил Пашку неделю, поливал грядки и даже выпалывал сорняки. И развлекал больного недавно купленной видеокамерой. Пашка тоже научился пользоваться дорогой игрушкой: предстоял угон катера, и сначала надо было заснять издалека, как его заводить - управлять, чтобы в час Х не допустить ошибки.

   Костоправ дело своё сделал профессионально: на третий день Пашка начал вставать, а через неделю спина болеть перестала.

   Однажды вечером на дороге остановился самосвал, шофёр ходил и спрашивал у всех, не нужен ли куряк. Пашка подошёл к забору.

   - Мне бы минеральных удобрений.

   - Бери куряк,- привезу, чего хошь.

   - А селитра есть?

   - Сколько угодно.

   - А тонну - на всю улицу - привезёшь?

   - Конечно.

   Сторговались о ценах на куряк и селитру, шофёр поднял кузов. Кидать куряк в ящик Пашка сам не стал - поосторожничал, и Шибздика пожалел. Лопатой на славу поработал сосед, за что получил две у. е. в хрустальной валюте.

   А назавтра двадцать мешков селитры по 50 кг лежали у Пашки в сарайке. Видимо, эти мешки лежали в сухом складе и потому не слежались: в них было что-то сыпучее.

   Надо было ехать на разведку на Змеиный остров. Заодно Пашка решил научить Шибздика управляться с лодкой. Сначала заехали к рыбакам на Раменский, совершили бартерную сделку, поговорили. Епифан нынче уже дважды приезжал отдыхать на Змеиный, то ли с оркестром, то ли с балетом. Пашка, посадив Шибздика за руль, уехал той же дорогой, что и приехал - через канаву в Кондашку, но потом повернули влево, ещё раз влево, и через полчаса пробивались сквозь чапарыжник к Гавинскому острову, почти напротив причала на Змеином. Потратили два часа на расчистку въезда от упавших деревьев и другого мусора. Усталые, наварили ухи, поели и легли спать.

   Утром Пашка решил проверить, можно ли уйти на "материк",- на сам Гавинский, ведь они расположились на небольшом островке, поросшем кустами и чахлыми берёзами да соснами. Вырубив длинную жердь, пошли на край островка. Пашка раскатал броды и попытался пересечь болотину. Через десяток шагов его засосало. Пашка стал вылезать по жерди, но лишь притягивал к себе Шибздика, который держал жердь. Спасла берёзка, за которую Шибздик зацепил предусмотрительно оставленную на толстом конце жерди развилку. Стало ясно, что добраться сюда можно только по воде (вертолёта у Пашки не было). Это было хорошо: с тыла бояться было некого, но и плохо: отступление было возможно тоже только по воде. Подготовили место для временного хранения мешков: нарубили изрядно веток, чтобы мешки лежали не на земле и не отсыревали.

   В ту же неделю доставили за две ездки десять мешков селитры, укутали их плёнкой от дождя и росы и замаскировали ветками. Оставалось угнать лодку с мощным мотором и привезти детонаторы и систему радиоуправления.

   Пашка, взяв камеру, пошёл в другую разведку - в дом около причала, где стоял присмотренный катер. Катер катал воднолыжников, на его транце висела стосильная "Ямаха". Лёгкая, надёжная и экономичная, Пашка всю жизнь мечтал о таком моторе, ему хватило бы и "полусотки" - мотора мощностью 50 лошадиных сил.

   Пришлось отдать хозяину деревянного дома 500 рублей за право поупражняться с видеокамерой на чердаке. И не зря: чтобы завести мотор, надо было в определённой последовательности нажать кнопки, водило это делал быстро, и нужную комбинацию Пашка смог разглядеть и выучить только дома, подключив камеру к телевизору и просматривая запись в замедленном режиме.

   На следующий день Пашка отправил Шибздика на своей лодке на Каргач, наказав ему там ждать. Конечно, неплохо было бы иметь вариант отступления по воде, но на Шибздика пока положиться было нельзя. А сам с авоськой, в которой лежал кусок старой рыболовной сети с грузиками на концах и вплетёнными тонкими металлическими тросиками, залёг в кустах недалеко от причала. Катер катал лыжников. Выждав момент, когда с катера все пошли в вагончик, перекусить, наверное, Пашка бросился к катеру, столкнул его в воду, нажал требуемую комбинацию кнопок. Мотор завёлся. Из вагончика выскочили люди и побежали к реке. Но Пашку им было уже не догнать. Пашка выжал рукоятку газа до упора, он знал, что через два километра его попытаются перехватить. Сетка уже лежала у транца.

   И точно, из заливчика у водозаборных ЦВС наперерез ему выскочил катер. С людьми в пятнистой форме на борту. И более быстроходный, чем угнанный Пашкой. Пашка резко развернулся. Катер догонял, один из охранников навёл на Пашку автомат. Пашка не испугался: он знал, что этим тварям всё равно, во что стрелять - в него, Пашку, в любого другого, или в пустую бутылку, но дырявить Епифаново добро они не посмеют. Расстояние между катерами сократилось до десяти метров. Пашка поднял руки вверх и пошёл к мотору, делая вид, что не может его остановить. Склонившись к мотору, Пашка подождал, пока преследователи подойдут поближе, и бросил под нос их катера приготовленную сетку. Преследователи сразу отстали: сетка намоталась на винт, а металлические тросики сделали процедуру снятия намотавшегося длительной, если вообще возможной на воде. Пашка снова развернулся и через Рипища поехал на Каргач, где его должен был ждать Шибздик.

   Шибздик оказался умницей: он крутился в полукилометре от острова. Договорились встретиться в Совале, Пашка полетел дальше. В Совале заехал в чапарыжник, подождать друга. Шибздик, приехав, первым делом оторвал от клемм аккумулятора проводки радиомаяка, отломал все антенны и утопил сотовый, найденный в катере. Загнали катер в кусты, растущие в предварительно прополотой канаве, на своей лодке вернулись в реку. Надо было подождать пару дней: вдруг в катере осталась какая закладка с автономным питанием? Ночью, пройдя лесом и лугом, катер перекрасили в серый цвет. А через ночь перегнали его на Гавинский остров, напротив причала на Змеином. Замаскировали, чтобы катер не был виден ни с воды, ни с воздуха. Проверили бензин: его было полбака,- вполне достаточно для осуществления задуманного.

   Подумав, Пашка решил оставить друга здесь: он сам уже засветился, и Шибздика подставлять не хотел. Как и у всякого заядлого моремана, в лодке у него всегда был недельный запас пищи - на всякий случай. Договорились так: если через неделю Пашка не вернётся,- Шибздик заедет в ручей в Кондашке, спрячет там катер, потом доберётся до ближайшего причала и вернётся в город на "Заре". А если прихватят по дороге,- будет валить всё на неизвестного мужика, мол, ловил рыбу, а тут подъехал мужик, насильно посадил в катер, привёз на остров, заставил перекрасить катер и пропал, пришлось неделю разбираться, как ентот катер завести.

   Ночью Пашка дунул на ягорбскую дачу, идя на всякий случай под левым берегом Шексны. Днём приготовил всё недостающее, накупил еды, поспал, вечером сложил всё в лодку. И, когда стало относительно темно (ещё стояли белые ночи), с максимальной осторожностью поехал за море. Через час здоровался с обрадовавшимся другу Шибздиком. Этой же ночью сложили мешки в катер, а днём смонтировали систему радиоуправления. Проверили: всё работало. Заложили между мешками детонаторы, подключили провода. Оставалось ждать приезда Епифана. Пашка из разговоров с рыбаками знал, что за час до приезда над заливом летает вертолёт, а на Змеиный приплывает катер с охраной, охранники прочёсывают остров, выгоняют случайных рыбаков и расставляют посты.

  

Глава 12. "БЕЗУМСТВУ ХРАБРЫХ ПОЁМ МЫ СЛАВУ!".

  

  

   Ждать пришлось долго. Дни и ночи стояли тёплые, дождей не было. Мимо проезжали редкие лодки. Чтобы не светиться, костёр не разводили, еду готовили на примусе. Заменили увядшие ветки, маскирующие катер и лодку, на свеженарубленные. От нечего делать ловили удочками и спиннингом рыбу с берега, изредка выдёргивая редких окушков и щучек. Чтобы не посадить аккумулятор и батарейки, систему радиоуправления проверяли нечасто, раз в три дня. Всё работало.

   На восьмой день услышали гул вертолёта. Вертолёт минут десять полетал над заливами и островами. Со стороны Среднего появились два катера, подошли к причалу. Двое охранников остались на берегу и стали осматривать окрестности в бинокли, шестеро скрылись в лесу - пошли прочёсывать остров. Спустя полчаса двое вернулись к причалу, вытащили что-то из катера и пошли правей причала. Двое, что были слева от причала, установили треноги - упоры для снайперских винтовок. И присели покурить в ожидании охраняемого.

   Наконец, показался и большой катер на воздушной подушке, который и возил Епифана с его челядью. Пашка вылил две канистры солярки на мешки. Сбросили маскирующие ветки. Шибздик прикрепил камеру к штативу и стоял рядом, держа в руках передатчик. Пашка накинул клемму на аккумулятор.

   - Проверяй!

   Шибздик включил передатчик и стал нажимать кнопки. Стартер не жужжал. Пашка проверил, как держатся клеммы на аккумуляторе, махнул рукой. Шибздик ещё понажимал кнопки. Система радиоуправления не работала. А Епифанов катер уже сбросил скорость на подходе к причалу. Что делать? Решение пришло само.

   - Выключи передатчик!- Пашка боялся, что его друг не вовремя нажмёт кнопку дистанционного взрывателя.

   Паша вытолкал веслом катер на глубину, опустил и завёл мотор.

   - Куда ты?- одновременно с испугом и мольбой остаться, не бросать его здесь одного, заорал Шибздик.

   Пашка почувствовал испуг друга и попытался вселить в него уверенность, уже отъезжая, он спокойно сказал:

   - Иди к камере, снимай, как я выпрыгну и к тебе приплыву.

   Шибздик послушался. Пашка не был так уж уверен, что всё получится, но усилием воли подавил в себе все мысли, кроме одной: он ДОЛЖЕН навести катер на цель.

   Пашка вывел катер-торпеду из укрытия. Епифанов катер уже пришвартовался к причалу. До него было около километра - минута езды под "соткой". За минуту Епифан не успеет далеко отойти от катера, тем более, со свитой, которую, как и Епифана, Пашка за людей не считал. Пашка дал полный газ, выехал из чапарыжника и поехал по его кромке.

   Два охранника стояли слева от причала, метрах в тридцати друг от друга. Возле них стояли треноги - упоры для винтовок. Пашка предвидел такую ситуацию. В его пользу за спиной светило солнце, затрудняя прицеливание. Он не сомневался, что ещё два снайпера располагаются справа от причала, а в катере или на причале остался охранник с оружием куда более грозным, чем винтовка, и даже автомат, и что по движущейся прямо на него цели он не промахнётся. Оставалось метить в обрывистый берег, между двух охранников, которых слепило солнце, тогда и с причала попасть в катер-торпеду будет трудно.

   Чапарыжник дугой подходил к Змеиному острову, по прямой его отделяло от причала чуть больше ста метров - шесть-семь секунд езды. Делая вид, что хочет проехать мимо причала, Пашка всё же взял чуть влево. Место поворота стремительно приближалось. Как и всегда в критических ситуациях, секунды начали растягиваться в минуты. Звонко пела "сотка" на транце.

   - Хоть раз, да прокатился под "соткой",- усмехнулся Пашка, взял чуть вправо и резко вывернул руль влево. Катер повернул к острову "на пятке", берег стал быстро приближаться. Пашка щёлкнул тумблерами, разблокировав взрыватели. Он всё делал спокойно и сосредоточенно, гоня прочь эмоции - приподнятое настроение и радость, которые пришли почему-то именно сейчас.

   Шесть секунд. Пашка заметил, что охранники положили винтовки на упоры, и, видимо, начали стрелять. Надо было прыгать в воду, но Пашка для верности пошёл "змейкой".

   Пять секунд. Пашка выровнял лодку, направив её на последнего человека из свиты, который ещё стоял на обрыве, и заметил, что правый охранник, бросив винтовку, схватил автомат. Это уже было хуже.

   Четыре секунды. Пашка отпустил руль, убедился, что лодка идёт, куда надо, встал на середину лодки, чтобы не сбить её с курса при прыжке и напрягся, чтобы прыгнуть. Тем временем правый охранник, водя дулом автомата и стреляя в конус, в основании которого был катер, выпустил весь рожок. Одна пуля попала в Пашку. И он упал на спину на промоченные соляркой мешки селитры, успев заметить, какое оно синее и глубокое, наше северное небо...

   Катер вылетел на берег, взвизгнул мотор, подняв вышедшим из воды винтом облако брызг воды и песка. Катер, чуть наклонясь вправо, на киле и скуле проскользил десяток метров по песку и ткнулся носом в обрыв. Палка ушла в трубу, приделанную к носу катера, игла замкнула цепь взрывателя. На сотню метров вверх полетели сосны, тучи песка, обломки причала и катеров. Шибздик, держа катер в фокусе, не успел понять, что произошло, почему расплылось изображение, через пару секунд его повалила ударная волна, а страшный грохот лишил слуха...

   .....

  

   "БЕЗУМСТВУ ХРАБРЫХ ПОЁМ МЫ ПЕСНЮ!"

  

   "... И душам их дано ходить в цветах,

   Их голосам дано сливаться в такт,

   И с вечностью дышать в одно дыханье,

   И встретиться со вздохом на устах

   На узких переправах и мостах,

   На тесных перекрёстках мирозданья.

   Свежий ветер избранных пьянил,

   С ног сбивал, из мёртвых воскрешал..."

   .....

  

   Увы, Пашку не воскресить. Но не будем думать, что эта жертва была напрасной. Вспомним историю: всегда освободительные движения в России начинались с выступлений одиночек. Значит, подул уже свежий ветер, и, я надеюсь, недолго осталось нынешним оккупантам России, высасывающим из народа последние соки, топтать нашу землю. Скоро земля наша загорится у них под ногами, и разбегутся оккупанты из России - кто успеет.

   Всё ещё не понимая, что случилось, Шибздик вскочил, посмотрел на Змеиный. Сквозь дымку он увидел, что причала не стало, а на его месте появилась врезавшаяся в остров бухточка. Получилось! Шибздик прильнул к видоискателю камеры. Сквозь поредевший чапарыжник на максимальном зуме были видны поваленные сосны, далеко разбросанные взрывом горящие обломки катеров. Пашка, где Пашка? Ни через камеру, ни без камеры Пашку увидеть не удалось. Помня наказ не светиться, Шибздик схватил камеру вместе со штативом и спрятался в Пашкину лодку.

   Здесь он перемотал кассету и стал смотреть. Катер резко повернул, пошёл змейкой... И почти сразу изображение расфокусировалось. Это - взрыв. Шибздик снова перемотал кассету назад, посмотрел на половинной скорости. Он увидел, что Пашка приготовился к прыжку и, вроде бы упал в лодку. Не может быть! Щибздик включил режим покадрового просмотра, и тут всё понял. Из дула автомата охранника вырывалось пламя, Пашка напрягся перед прыжком и, пронзённый пулей, упал на спину, в катер, на мешки селитры.

   Эмоции взяли верх. Шибздик долго рыдал. Пашка, который стал ему больше, чем другом, Пашка, находящий выход из любой ситуации, человек, у которого Шибздик так многому научился, погиб у него на глазах. Шибздику было всё равно, что с ним будет дальше.

  

   *)В главе 12 использованы цитаты из произведений М. Горького и Вл. Высоцкого.

  

Глава 13. ДО И ПОСЛЕ ВЗРЫВА.

  

   Епифан очнулся в катере. Вчерашняя встреча с германским промышленником (Епифан хотел купить завод в Германии) закончилась, как обычно, грандиозной пьянкой. Последнее, что он помнил,- пляски с раздеванием его балета под грохот его же оркестра. А где он сейчас? А? ... вроде хотели поехать на природу... Ага, уже везут. И немец тут, всё ещё в отрубоне. Епифан щёлкнул пальцами, поднесли поднос с лекарством и закуской.

   Лекарство частично вернуло память. Вчера какая-то плясунья из балета продала ему за пятьсот долларов и прибавку к зарплате свою пятнадцатилетнюю дочь, уверяя, что та - девственница. Епифан подозвал охранника, спросил, тот ответил - всё в порядке, невеста на борту. Епифан подлечился ещё и оживился: предстояло развлечение.

   Застонал немец. Епифан протянул ему стопку. Немец смог сделать только один глоток, после которого его стошнило. Прислуга вытерла. Немец залопотал чё-то на своём языке, можно было разобрать и русское слово - "алкоголики". Епифан усмехнулся. Что правда, то правда.

   Катер сбавил ход на подходе к причалу. По соображениям безопасности Епифан всегда выходил первым, а садился последним. В кольце охраны он поднялся на высокий берег, перстом указал, где накрывать стол, где - ставить свадебный шатёр. Челядь подтягивалась...

   Вдруг земля под ногами заходила ходуном, стало темно, в наступившем полумраке было видно, как синхронно согнулись сосны. Охранники повалили Епифана и прикрыли его собой. Сверху что-то падало, сыпался песок. В ушах стоял звон.

   Секунд через двадцать охранники поставили Епифана на ноги. Он посмотрел по сторонам. Челядь частью лежала, частью так же, как и Епифан, пялилась по сторонам, не понимая, что случилось. Охранник шепнул на ухо Епифану, что на него была произведена попытка покушения, для безопасности лучше пройти в глубь острова.

   Епифан приказал взять баллоны с водой (воду из-под крана, и тем более, из залива он не пил и даже не использовал для мытья - настолько она была отравлена отходами его завода) и костюм: ему требовалось подмыться и переодеться. Среди лежащих выделялось белое пятно. Это была его "невеста", одетая в свадебный наряд. На неё упала сосна. Сучок пробил грудь, на платье расплывалось красное пятно. Голубые глаза девчушки выражали боль и отчаяние.

   - Пятьсот долларов пропало,- Епифан сплюнул, перешагнул через девушку, и в кольце охраны пошёл в глубь острова.

   Сотовые телефоны в заливах не работали: вблизи не было ни одного ретранслятора. Обломки катера, в котором были средства связи, горели на берегу. Выручил немец: непонятно зачем, но очень кстати он взял на берег ноутбук со спутниковым телефоном, с которого удалось дозвониться до Епифановой конторы в Москве.

   Через сорок минут к острову подошли два катера - за Епифаном и охраной. Когда Епифан шёл к берегу, начальница балета стала просить его увезти хотя бы детей. Епифан посмотрел на неё. Потом на охрану. Понимавший его с полувзгляда охранник выдал ей зуботычину, чтобы заткнулась.

   Все остальные уехали через полтора часа. Ещё через два увезли трупы. Прибывший Епифанов спецназ до вечера ходил по берегу и по острову, собирая обломки и щёлкая фотоаппаратами. Вечером уехал и спецназ.

   Очнувшийся от забытья Шибздик снимал отъезд Епифана, пока не кончилась лента в кассете. Выждав час после отъезда катера со спецназом, он жердями столкал Пашкину лодку в воду, завёл моторы. Поехал направо, чтобы не столкнуться с Епифановой охраной. Проехал канавой в Гавинский залив, в Кондашку и взял курс на город. Теперь он вёл лодку спокойно и уверенно, как Пашка, ничего не боясь. В Глухой, на бывшем русле Шексны, на пятнадцатиметровой глубине утопил передатчик.

   На берегу возле Пашкиной дачи сидел, как обычно, пьяный сосед. Они были знакомы, и Шибздик сказал соседу, что Пашка просил поставить лодку в гараж, а он, Шибздик, не знает, от чего какой ключ. Шибздик потряс связкой ключей, найденной в лодке. Сосед, предчувствуя выпивку, помог, через полчаса лодка стояла в гараже.

   Было уже поздно, Шибздик решил переночевать на даче. Сосед отпер дом, подошёл к старинному сундуку на кухне и, показывая на сундук пальцем, вопросительно посмотрел на Шибздика. Шибздик поднял крышку. Полсундука было заставлено бутылками с водкой... На Шибздика опять накатили воспоминания и тоска. Он дал соседу четыре бутылки, велел отнести к себе и приходить сюда. Сосед не возражал. После литра тоска отошла, Шибздик лёг спать: утром надо было ехать к Татьяне - жене (теперь уже вдове) Пашки и всё рассказать.

   Татьяна на пороге почувствовала неладное.

   - Что с Павлом?

   - Не знаю. Вот ... он уехал, а сам велел снимать, как он обратно приплывёт. Посмотрите сами.

   Шибздик подключил камеру к телевизору. Татьяна просмотрела всю кассету и впала в оцепенение. Шибздик молча забрал камеру и ушёл, захлопнув дверь. Дома опять накатила тоска. Как её прогнать, Шибздик уже знал.

   Очнувшись, Татьяна позвонила связному кэпа, сказала, что Павел пропал. Как и всё прочее, связь у кэпа была на уровне. Через десять минут он уже разговаривал с Татьяной. Почувствовал, что она что-то не договаривает. Надо было ехать в Пашкин город. Кэп был в Чечне. Он по-быстрому договорился с начальством об отлучке. Связался с аэродромом. Борт в сторону Пашкиного города уже прогревал двигатели. Кэп на него успел. Уже в воздухе уговорил командира имитировать неисправность и сесть на ближнем от Пашкиного города аэродроме. Там, предъявив удостоверение (их у кэпа было много, на все случаи жизни: работа требовала), попросил машину до областного центра. Пересел на такси, и во второй половине дня звонил в дверь Пашкиной квартиры.

   Татьяна сбивчиво рассказала, что Пашка пропал две недели назад, а сегодня утром приходил его друг и показывал кассету, запечатлевшую последние минуты жизни Пашки.

   - Это правда?

   Кэп не стал врать.

   - Не знаю. Дай адрес друга.

   Запомнив адрес, кэп сказал, что сегодня может не вернуться. Он дал Татьяне пластиковую карту, пообещав, что переводы на неё будет делать регулярно. Чтобы оставить Татьяне надежду, пообещал, что свяжется с ней, когда всё разузнает. И поехал к Шибздику.

   Кэп долго звонил в дверь, никто не открывал. Пришлось воспользоваться отмычкой. Пьяный Шибздик пускал сопли на диване. По телевизору шла местная программа, показывали рухнувший на сцену во время репетиции пролёт перекрытия Епифанова хоккейно-балетного зала. Кэп растолкал Шибздика, представился работодателем Пашки, сказал, что был у Татьяны, попросил показать кассету. Ему всё стало ясно. В то время, пока разламывал кассету и мял ленту, кэп расспросил Шибздика, чтобы выяснить некоторые детали.

   Надо было ехать на дачу, вместе с Шибздиком. Выкатив лодку, кэп напоил Шибздика и соседа до полного отрубона. В сумерках перетащил всё оставшееся в кессоне в лодку, поехал вверх по Ягорбе, и утопил оружие на вязком дне Колманского озера. Вернулся, вытащил лодку на берег, проверил Шибздика. И пошёл в город ловить такси.

   В поезде на Москву в деталях составил план действий, мысль о котором пришла ему в голову, когда смотрел уже не существующую кассету.

  

Глава 14. АВИАКАТАСТРОФА.

  

   Кэп ехал в поезде, идущем на Москву, и размышлял. Ему было жаль Пашку. Но, кроме эмоций, у кэпа было и дело. За последний год цены на наркотики упали. Оптовый рынок этого специфического товара давно был поделен, и кэп занимал в нём свою нишу. Падение цен означало только одно: на нём появился дерзкий новичок. Все следы вели в московский офис Епифана. Должна была состояться сходка наркодельцов: с новичка было что взять в качестве вступительных, размер которых, а также решение, кому новичка мочить, если он сдуру не согласится вступительные заплатить, и должно быть принято на сходке. Вот кэп и прикидывал, что ему будет, если авторитеты узнают, что он убрал Епифана без спроса. Сочинив правдоподобную легенду, кэп решил действовать.

   В СССРовские ещё времена, учась в академии, кэп принимал участие в разработке системы уничтожения террористов - захватчиков самолётов. В те годы в верхах вопрос был решён просто: ни один захваченный террористами самолёт не должен был уйти за границы СССР. В случае захвата он должен был упасть, вместе с террористами, пассажирами и экипажем, притом на обломках не должно быть обнаружено ничего, вызывающего подозрение, вроде следов взрывчатых веществ.

   Разработанная с участием кэпа система была жёстко встроена во все системы самолёта. По специальному радиоканалу из аэропорта или пункта слежения на самолёт мог быть подан сигнал, запускающий систему в требуемое время и в требуемом месте. И в нужный момент рули и тяга двигателей с максимально возможной скоростью приводились в такое положение, что самолёт входил в крутое пикирование. После этого закорачивались все бортовые источники питания, и обесточенный самолёт из пике выйти уже не мог, что бы ни пытался предпринять экипаж. Ни лётчики, ни аэродромная обслуга про существование такой бяки на борту не знали, обслуживали систему специалисты КГБ. Несколько раз, при попытках угона самолёта, система приводилась в действие, все самолёты разваливались на куски ещё в воздухе, при входе в пике: их конструкция не выдерживала возникающих при резком манёвре перегрузок. После распада СССР КГБ про систему забыл, а ФСБ не вспомнила.

   Кэпу нужно было найти человека, который ввёл бы нужные данные и привёл бы в действие передатчик в аэропорту, из которого вылетал Епифанов самолёт...

   А в это время в дверь Пашкиной квартиры звонил милиционер. Поинтересовался у открывшей дверь Татьяны, где муж.

   - Уехал на рыбалку.

   - Давно?

   - Уже две недели дома не было.

   - А где он лодку держит?

   - В гараже на даче. А в чём дело?

   - Обнаружена лодка, похожая на лодку Вашего мужа, без хозяина. Мы проверяем. Извините, что побеспокоил так поздно,- милиционер ушёл, выведав примерное расположение дачи.

   Если бы Татьяна знала, что это был не милиционер, а гестаповец,- так в народе называли сотрудников службы охраны Епифана. И что на даче сейчас спит пьяный Шибздик...

   Порыскав после взрыва по Змеиному острову и собрав обломки катеров, гестаповцы уехали в город, оставив на острове несколько видеокамер. И одна из камер зафиксировала отъезд Шибздика. Пока просмотрели записи, пока по номеру лодки установили её владельца,- прошли почти сутки. Теперь был нужен список членов и план садоводства.

   Председателя садоводства нашли дома, в дымину пьяного, привести его в чувство удалось, только выкупав в ванне с холодной водой. Поехали в правление. Взяли списки. Посвящать председателя было нельзя,- ему дали литр водки, которую тот сейчас и поглощал, а утром он вряд ли вспомнит, как оказался в правлении. В списках оказались две одинаковых, как у Пашки, фамилии. Посмотрели план, одна из принадлежащих этим людям дач располагалась на берегу реки. К ней и поехали на двух буханках гестаповцы.

   Шибздик и сосед спали. Очень крепко спали. Гестаповцы посветили фонариком, по фотографии опознали Шибздика. Нашли связку ключей, перерыли всё в гараже и в лодке. Ничего подозрительного не нашли. Шеф охраны позвонил Епифану и доложил обстановку.

   - Мне свидетели не нужны,- был приказ Епифана.

   Шеф отослал гестаповцев в машины. Оставшись один, перерезал кухонным ножом спящему Шибздику горло. Стал вкладывать нож в руку соседа, а тот в это время возьми, да и проснись. Пришлось резать и его, а потом растаскивать тела, переворачивать стол и бить посуду, имитируя пьяную ссору...

   В Москве Кэп заявился к другу - бывшему однокурснику. Объяснил суть дела. Тот точно не знал, работает ли система - антитеррор по сию пору. В аэропорту, из которого улетал Епифанов самолёт, у него был свой человек. Договорились, сколько и куда Кэп забросит денег, если дело выгорит...

   О гибели Епифана в авиакатастрофе сходка наркобаронов узнала из телевизионного выпуска новостей. Кэп присутствовал на сходке, и он не имел никакого отношения к происшедшему,- однозначно.

................................

  

   Смена в дурилке подходила к концу (мы с тобой уже на том свете, друган читатель). Начальник смены в задумчивости чесал репу.

   - Чё это за город за такой? Из него всё какие-то Гитлеры, Ленины, да Троцкие прибывають и прибвывають, один за одним. А... У них там металлургический комбинат, экология шибко худая, надышутся гадостями всякими-разными, вот и делаются такими. Ладно. Болвана завтра в управление пошлю, он всё равно, кроме как мухлевать, ничего не умеет. А двух новеньких - в отстойник, к своим, к братьям по классу, своих-то на куски не разорвут.

   - Дежурный по дурилке, Шибздика и Соседа - в отстойник!

   Ангелы перенесли новеньких в отстойник. Открылась дверь, новенькие вошли. Их окружили земляки - бывшие люди.

   - Здарова, братан! - Шибздика хлопнули по плечу.

   Шибздик обрадовался: это был Пашка. Всю тусветошную ночь они делились впечатлениями и строили планы на будущее. Интересные планы.

   Соседу ощущение трезвости, последний раз в которой он был лет тридцать назад, показалось настолько непривычным, что он и думать-то не мог, а лишь постоянно крестился. Вернётся к нему способность думать, но - не сразу.

  

Глава 15. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ЕПИФАНА.

  

   Принтер уже печатал приказ о назначении Болвана-Епифана на должность посыльного Управления Того Света (УТС), когда пришёл сменщик начальника смены дурилки.

   - Как у нас Рыжий?- первым делом осведомился заступающий на смену.

   - Мозговая активность отсутствует.

   ( Рыжий прибыл на тот свет после грандиозной пьянки, и в какой-то момент стал оживать - это бывает с алкоголиками - по этому поводу и звучала на том свете сирена в конце главы 3. )

   Заступающий на смену посмотрел на лист бумаги, выползающий из принтера.

   - Болван ... знакомое имя ... А... Я же ему в подсознание лазил, там они с Рыжим в одном кабаке бухали. А Болван ещё здесь?

   - Да.

   - Точно, вспомнил. Сейчас вместе посмотрим, подключай его к компу.

   Болвана подключили к компьютеру, ввели ключевое слово "кабак", нажали enter. Компьютер стал находить соответствующие ключевому слову эпизоды по сотне-полторы в секунду.

   - Да-а. Любил в той жизни Болванчик повеселиться... Ладно, иди, отдыхай, я за смену найду нужный эпизод. А приказ пока удали.

   Только к концу смены начальник смены дурилки отыскал нужный эпизод: Рыжий и Болван в кабаке обсуждали идеи грядущей приватизации.

   - Надо бы их - Болвана и Рыжего - сконнектить, может, Рыжий и проснётся,- устало подумал нач. смены, и записал это своё предложение в оперативный журнал.

   Очередной начальник смены дурилки оказался бывшим человеком осторожным: сам коннектить этих двоих бывших не стал, а доложил начальнику дурилки. Тот распорядился так: подождать ещё неделю, а потом, если Рыжий за это время не проснётся,- сконнектить его опилки с Болвановыми ( так на жаргоне дурилки назывались мозги бывших людей ).

   Результат коннекта превзошёл все ожидания. Рыжий резво вскочил и с воплем "Епифанушка" бросился обнимать спящего Болвана. Тот тоже проснулся, и объятия перешли в лобзания. Пришлось снова обоих усыпить. Рыжего отправили на доработку. Напечатали новый приказ о назначении Болвана на должность посыльного УТС. Болвана разбудили, выдали приказ и спецодежду и отправили в УТС.

   В УТС Болвана оформили посыльным, он весь день разносил документы, куда велели. А в конце рабочего дня напросился на приём к начальнику УТС. Находясь в хорошем настроении, тот Болвана принял. Болван протянул ему пять исписанных листов бумаги...

   - И когда написать успел, ведь весь день посыльным бегал? - удивился начальник.

   Удивление перешло в брезгливость, когда начальник стал читать Болвановы каракули. Болван предлагал создать при УТС дочернее предприятие "УТС-Инвест", с его, Болвановой долей в 77 долларов и акционировать УТС для улучшения его работы, а с вновь поступающих бывших людей брать деньги за услуги. За некоторые услуги, вроде предоставления отдельной палаты, сиделки и т. п..

   - И откуда такие дураки берутся?... - размышлял начальник УТС - Надо его усыпить, и надолго. А надолго можно только по собственному желанию... Надо сделать, чтобы захотел... Что там у него на Родине сейчас творится?

   Начальник УТС набрал на клавиатуре код города и уставился в монитор. Увиденное показалось ему достаточным для возникновения у Болвана собственного желания.

   - Болван, Вы подали ценное предложение. Оно будет рассмотрено. Не хотите ли посмотреть, как идут без Вас дела в Вашем родном городе?

   - Конечно, хочу.

   - Сегодня рабочий день уже закончился. Придите ко мне завтра за час до окончания рабочего дня.

   - Будет исполнено.

   Начальник УТС задумался. Инструкция предписывала перед усыплением по собственному желанию сохранить полный дамп памяти усыпляемого. Епифана усыпили ненадолго, подключили к его опилкам компьютер и сбросили в него дамп Епифановых опилок. После этого была запущена программа, преобразующая Епифанову память в зрительные и звуковые образы.

   Начальника УТС интересовало, как провинциальный финансист оказался в Москве, в окружении Президента. И он стал смотреть преобразованный дамп.

   ... Так, женился ещё студентом... Поднажился на бартере... Начал прихватизировать завод под себя... Вот он, искомый эпизод.

   В Москве Епифану предложили: либо роднишься с будущим президентом, либо отдаёшь большую часть акций твоего завода, либо - на нары. В Епифановой репе вертелась песня перестроечных времён: "Или деньги всерьёз, или счастье всерьёз...". Епифан, для приличия немного подумав, выбрал первое.

   Он развёлся с женой и женился, на ком велели, сделать это было несложно: кандидатка в новые жёны олигарха уже была пристроена к нему в управление завода. Бывшая сдуру подала в суд на раздел имущества, требуя половину акций.

   Суды уже были куплены Епифаном, как и газеты с телевидением, и бывшая не получила ничего, кроме 650-долларовых алиментов. Случай получил огласку, а бывшая - пожизненное преследование: в каком бы городе она ни попыталась осесть, - тут же появлялись судебные приставы и арестовывали квартиру. Наверное, Епифан сделал бы ещё кое-что, но бывшая с сыном просочилась на НТВ, и сын грустно так сказал в объектив:

   - Папа сказал: "Если не прекратите - просто потеряет управление грузовик, и вас не будет".

   Новая жена оказалась способной, быстренько родила ему ещё двух сыновей, и уже после этого Епифан перебрался в Москву и стал покупать сначала дворцы, а потом и пароходы, порты, шахты, заводы по всему миру. Теперь, при дворе, он был неуязвим, а новый могущественный родственник, выпив, частенько обещал передать ему свою должность, не уточняя, правда, в каком именно году.

   В конце второго своего рабочего дня Болван-Епифан, как и было велено, вошёл в кабинет начальника УТС. Последний подавил клавиатуру, слева и справа от кресла, в котором Болван сидел, поднялись тумбы с джойстиками, перед креслом - руль, под ногами - педали. На стене замерцал большой экран. Начальник объяснил, что у Болвана будет полная иллюзия присутствия в городе, его же присутствие окружающим будет незаметно, одним словом, Болван будет бывшим человеком-невидимкой. Объяснил и то, как пользоваться рулём, педалями, джойстиками, показал и кнопку возврата, предупредив, что через час сработает автоматический возврат. Болван нажал кнопку "Старт". И оказался у дорожного указателя с надписью родного города, в автомобиле "Жигули".

   По правде сказать, он уже разучился управлять автомобилем: его давно возили надёжные водители. Через минуту на разбитой дороге Епифанов "жигуль" столкнулся со встречным "Камазом". Впрочем, столкновения как бы и не было: его машина - тоже невидимка - просто проехала "Камаз" насквозь, не причинив последнему никакого вреда. Епифан приободрился и уже не обращал внимания на встречные-попутные авто, "разъезжаясь" с ними тем же методом.

   Перед путепроводом над железной дорогой оказалась гигантская пробка, причём все машины почему-то стояли-ехали по Кириллке, не заезжая на путепровод. Епифан потянул ручку правого джойстика на себя. "Жигуль" поднялся в воздух метров на десять. Пролетая над путепроводом, Епифан понял, почему по нему никто не ездит: рухнул пролёт над железной дорогой. Обломки пролёта были оттащены в сторону, чтобы не мешать движению поездов.

   Епифан решил дунуть прямо на завод, в свой кабинет, но на пути стояло облако густого смога, которое пришлось облететь. Так Епифан оказался на улице Мирной. Он решил проехать по улице. Приземлился. Начиная с Ломоносова, придорожные тополя с левой стороны были спилены, на их месте стояла сплошная стена ларьков. Заводской забор был местами повален, Мирную пересекали толпы работяг, покупающие в ларьках какие-то бутылки и возвращающиеся через проломы в заборе обратно на завод.

   - Непорядок,- подумал Епифан и для забавы стал давить быдло, которое, впрочем, не обращало на это никакого внимания: ведь и автомобиль, и Епифан были невидимками. Доехав до здания управления, Епифан бросил у входа своё невидимое авто, прошёл мимо охраны и поднялся в свой кабинет.

   Там царила привычная обстановка: на диванах валялись голые девки, на столах и полу - бутылки и закусь, а за его рабочим столом играли в карты. А кто теперь хозяин кабинета и завода? Епифан вышел, прочитал табличку у дверей. Оказалось, его сын. Ну да, он же унаследовал акции. Епифан вернулся в кабинет, подошёл к столу... И ужаснулся: его сынуля уже проиграл доменный цех и мартен, а сейчас на кону стоял конвертерный. Через пару минут был проигран и конвертерный, и кому? Бывшему конкуренту! Епифан, желая прекратить это безобразие, заорал и застучал кулаком по столу. И никто не обратил на него никакого внимания. Ну да, он же забыл, что он - невидимка...

   Часы в автомобиле показывали, что до окончания экскурсии осталось двадцать пять минут. И Епифан решил съездить в свой дворец, - посмотреть, как там, дома... Десять минут ушло на дорогу. Пройдя мимо охраны, Епифан стал обходить комнату за комнатой в надежде встретить кого-нибудь из родни. И нашёл... В его спальне на его кровати спала его жена. И с кем... С мэром!

   Епифан понял, что здесь ему больше нечего ловить. Надо что-то сделать напоследок... Выпить, вот что. На столе в спальне стояли закуски. И пятилитровая бутыль вина. Епифан знал, что мэр пьёт какое-то особое вино. Взяв бутыль двумя руками, Епифан налил полный стакан. Поставил бутыль и повернул её этикеткой к себе, чтобы удовлетворить своё последнее любопытство: а что за вино пьёт мэр? "Антилёд"... Странное название. Епифан хотел выпить стакан залпом, но первый же глоток ожёг горло и напрочно там встал. В нос шибануло ароматом коксохима. Выплюнув, что смог, Епифан побрёл к выходу, сел в своё авто. Протянул руку к кнопке "возврат", потом налево, опустил стекло, деловито поблевал на порог бывшего своего дома, и потом уже нажал кнопку.

   И оказался в кресле перед начальником УТС, тумбы с джойстиками бесшумно уходили в пол.

   - Ну как, понравилось? - вежливо поинтересовался начальник.

   Болван закрыл лицо руками.

   - Я старался - старался, а они...

   - Реальность не совпала с ожидаемым?

   - "Не совпала"- не то слово. Епифан заплакал.

   - Не надо грустить. Здесь жизнь вечна, у Вас есть перспективы служебного роста... Советую Вам отдохнуть... Лет триста. Но для этого надо написать заявление.

   Епифан задумался. Что такое триста лет по сравнению с вечностью? И потом, сколько бы пришлось отсидеть ему в не лучшей из тюрем не лучшего из миров, если бы в том мире его за его деяния привлекли к ответственности в соответствии с законодательством? Хотя бывший финансист, а потом олигарх и гордился тем, что быстро считает в уме, безо всяких там калькуляторов, но на пятой тысяче лет он сбился со счёта...

   - Я согласен, - и Епифан написал заявление усыпить его на триста лет по собственному желанию, которое тут же было удовлетворено.

   Не грусти, читатель. И не жалей Епифана и ему подобных. Это они пропустили нас через перестройку, приватизацию, дефолты, монетизацию и обобрали до нитки. Епифан ещё легко отделался. Оставшимся епифаноподобным придётся тяжелее.

  

Глава 16. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ.

  

   Тем временем три друга - Пашка, Шибздик и Сосед привыкали к новой жизни. Пашка вновь был назначен старостой отделения отстойника. Сосед занимался консалтингом, и ему это нравилось: поводил немного метёлкой, и делай, чё хошь. Сосед хотел выпивки, напрочь отсутствующей по новому месту службы... А Шибздика, знакомого с компьютерами, посадили оператором на терминал.

   Сразу после прибытия на тот свет друзья поставили цель: вернуться туда, откудова прибыли, и разобраться с теми, кто их на тот свет отправил. Выработали стратегию: Шибздик взламывает тотсветошную компьютерную сеть и находит способ возврата (между обитателями отстойника ходили разговоры, что за особые заслуги перед руководством последнее может устроить командировку в не лучший из миров,- взад, обратно, то есть, в заду же за такие заслуги устраивали обычно цацки - ордена и медали). А Пашка сообразит и, главное, сделает всё, чтобы этим способом воспользоваться.

   Терминал являл собой вмонтированные в стол монитор (даже не цветной) и клавиатуру. И всё. Работало единственное приложение: учёт вновь прибывших, очевидно, что набранные Шибздиком списки передавались по сети в комп более высокого уровня, в него-то Шибздик для начала и хотел залезть. Работы Шибздику хватало: Епифанов завод построил ещё несколько цехов и чадил так, что умирали не только старики и дети, но и люди в расцвете лет.

   Терминал не ломался и не разбирался. Шибздик перепробовал все сочетания клавиш, пытался давить их сразу двумя руками, как на "Спектруме", пытаясь выйти в отладчик или перезагрузить комп,- бесполезно. Оставалось устроить замыкание на шинах питания, но добраться до внутренностей терминала было невозможно.

   Соседа иногда привлекали к общеотстойному консалтингу, откуда он ухитрился спереть кусок провода и металлическую полоску, скромно утверждая, что их подарил ему вновь прибывший электрик. Шибздик постоянно держал эти бесценные предметы при себе. Что делать дальше,- сообразил Пашка, полоской разбивший лампу в светильнике. Вызвали электрика. Тотсветошный электрик пришёл с лампой и лестницей-стремянкой. Когда он залез на стремянку, его "нечаянно" уронили,- аккурат на терминал. Пока он, ругаясь, поднимался с пола, треснувший корпус клавиатуры разломили. Сделав свет, электрик ушёл, сказав, что пришлёт компьютерщика - заменить корпус клавиатуры.

   Шибздик ненадолго замкнул шины питания. Монитор погас, комп стал ребутиться. Тут-то и выскочила менюшка, в которой под цифрой "5" стояла надпись "ОТЛАДКА ПРИЛОЖЕНИЙ". Нажали "1" ("УЧЕТ ВНОВЬ ПРИБЫВШИХ"), комп перезагрузился, стали ждать компьютерщика.

   Шибздик внимательно наблюдал за тем, как компьютерщик меняет корпус клавиатуры. Оказалось, корпус фиксировался изнутри замком, позволяющим снять его при нажатии клавиш "2578".

   Назавтра, закончив ввод данных, Шибздик нажал эти клавиши, снял корпус, замкнул шины питания, отребутился, вошёл в отладчик. Конечно, там стояла не печально известная "WINDOWS", но за неделю Шибздик, привыкший со времён "Спектрума" патчить операционки ( не были исключением и майкрософтовские творения ), справился с новой для него операционной системой и стал лазить по тотсветошным сетям. В отличие от Интернета, тотсветошная сеть имела иерархическую структуру.

   - Хакеров, что ли, у них не было? - наивно подумал Шибздик, и вскоре убедился в обратном. На минуту его рабочее приложение исчезло, а весь экран заняла надпись "ПРЕКРАТИ ПОЛЗАТЬ ПО СЕТИ! Я ТАКОЙ ЖЕ, КАК И ТЫ, И ЕЛЕ УСПЕВАЮ ЗА ТОБОЙ ЧИСТИТЬ ЛОГИ. НА НЕДЕЛЕ НАВЕЩУ И ВСЁ ОБЪЯСНЮ. БОНИВУР."

   Посоветовавшись с Пашкой, Шибздик решил послушаться неведомого Бонивура. И тот действительно вскоре явился. Бонивуром оказался уже лысеющий патлатый пожилой парень, похожий на хиппи. Он долго разговаривал с Шибздиком на компьютерные темы, Пашка и Сосед ничего не понимали. Потом поинтересовался, а чего хочет столь способный вновь прибывший? Ответил Пашка:

   - Вернуться туда, откудова прибыли.

   - Насовсем - невозможно, но на день-другой я могу устроить, если пообещаете больше не лазить по сетям. Контроль здесь жёсткий, даже мысли контролируются, думать о чём хошь можно только у терминала: его излучение забивает энергию мыслей,- ответил Бонивур.

   С его условием согласились. Бонивур поведал, что, вообще-то, оба света управляются из одного центра, и, если отправленный в командировку в не лучший из миров попытается сделать что-либо, не предусмотренное Высшим Разумом,- он мгновенно окажется в лучшем мире. Возможно сделать лишь то, что всё равно случилось бы: только то, что задумано Высшим Разумом, ход истории на Земле и в Космосе предопределён.

   Пашка спрятал ухмылку, он не верил в фатализм, но смолчал, чтобы задуманное не сорвалось.

   - Попить водки, переспать с бабой,- это получится всегда,- продолжал Бонивур (Сосед при этих словах аж подпрыгнул от предвкушения радости),- я это делаю регулярно.

   Договорились о месте и времени высадки : вернуться в не лучший из миров можно было только в определённое время, когда шёл энергообмен между тем и этим светом. А вот обратный ( для нас с тобой, читатель, увы, прямой ) процесс возможен в любое время.

   И вот однажды утром Пашка, Шибздик и Сосед оказались на Пашкиной даче, на берегу Ягорбы. И Пашкина, и Соседова дачи заросли полутораметровой травой, их никто не обрабатывал. Пашка достал из прятки ключи, отпер дом. Надо было проверить тайник. Выставив Соседу и Шибздику бутылку, чтобы не мешали, он спустился в кессон под домом. Увы: кессон был пуст, оружие исчезло. Пашка присоединился к компании, выпили, поговорили. Почему-то с железной дороги не был слышен шум проходящих поездов.

   Пошли в город. На автобусной остановке с десяток бабок обсуждали последние события. Друзья узнали, что Епифан разбился вместе с самолётом, его наследник пропил и проиграл в карты пол-завода. Последовали задержки зарплаты, увольнения, возродился профсоюз и организовал забастовку. В ответ буржуи перестали выдавать деньги с пластиковых карт, банком тоже владел наследник. Через неделю голодные рабочие разгромили заводскую контору, а потом настал черёд городских магазинов. Вся милиция и большая часть буржуйской охраны перешли на сторону рабочих, положение стало неуправляемым.

   В это время в стране случился очередной дефолт, золотовалютные запасы и средства стабилизационного фонда исчезли неизвестно куда, примеру Пашкиного города следовали другие, народные волнения постепенно распространялись на всю страну. Олигархи разом свалили за бугор, президент пока ещё нет. А из Пашкиного города, прихватив кто сколько может награбленного добра, буржуи сматываются автомобильным, железнодорожным, воздушным и водным транспортом. Сейчас железная дорога и проходящие через город шоссе уже перекрыты вооружёнными отрядами рабочих, в городе постоянно стреляют.

   Друзья вышли на железную дорогу и пошли по шпалам к вокзалу. На свалке у насыпи вооружились обрезками труб, арматуры. Шибздик зачем-то смотал в кольцо метров пять толстой стальной проволоки и взял с собой. Дошли до путепровода по Архангельской, решили подняться на него, чтобы оценить сверху обстановку.

   Метрах в пятистах по направлению к вокзалу стояли люди, вдоль насыпи и поперёк рельсов, больше ста человек. К ним медленно приближался поезд, состоящий из пассажирских и грузовых вагонов. Было и несколько платформ, по периметру заложенных мешками, в середине платформ виднелись вооружённые люди. Тащила поезд электровозная спарка.

   Пашка догадался: это буржуи с награбленным добром пытаются сбежать из города. Куда, интересно? На поезде-то?

   Не доехав до стоящих на рельсах людей метров двести, поезд остановился. Послышалось тявкание матюгальников, предлагающее освободить путь. Кто-то сбоку выпустил автоматную очередь по поезду.

   Состав стал разгоняться, и на приличной уже скорости электровоз сбросил людей с рельсов. Кто отлетел в стороны, кто - на рельсы, и по ним уже прогрохотал состав. С боков в поезд полетели камни и пули. Люди на платформах открыли пулемётный огонь в обе стороны. Уцелевшие пикетчики попрыгали с насыпи, прячась за ней от пуль.

   Пашка решил помочь пикетчикам. Друзья быстренько распрямили подобранную Шибздиком проволоку.

   - Диаметр 6,5 ,- подумал Пашка,- то, что надо, такая не перегорит сразу.

   Засунув сначала один конец проволоки, а потом - другой в ограждение путепровода, Пашка загнул два крючка, во взаимно перпендикулярных плоскостях, первый крючок должен был лечь на контактный провод, а второй - зацепить пантограф электровоза и снести либо пантограф, либо контактный провод. От замыкания на землю могла сработать защита на тяговой подстанции, в любом случае, остановка буржуйского поезда была гарантирована.

   Прицелившись, Пашка набросил проволоку на контактный провод, крючок с щелчком и искрой лёг на него. Поезд быстро приближался.

   - Отойдём, сейчас здесь будет жарко,- Пашка увлёк друзей в сторону и велел повернуться к пути, по которому шёл поезд, спиной, чтобы не быть ослеплёнными дугой.

   Машинист электровоза заметил Пашкин сюрприз слишком поздно, и затормозить не успел. Когда электровоз приблизился к висящей проволоке, раздался грохот, пламя дуги охватило электровоз и путепровод. Дуга горела секунд пять. Когда треск дуги стих, Пашка посмотрел на результат и остался доволен: отключенный защитой контактный провод лопнул и лежал на крышах вагонов.

   - Это надолго,- подумал Пашка,- надо же, буржуи сглупили: не догадались на Епифановом заводе пару тепловозов позаимствовать.

   Прячась за насыпью, к остановившемуся поезду бежали пикетчики.

   - Справятся без нас,- сказал Пашка,- пошли в город.

   Друзья вышли на центральный зареченский проспект, спустились к Ягорбе, перешли мост, поднялись на площадь. У большого экрана стояли сотни людей, шла передача из Москвы. Образовавшийся Совет левых партий сообщал, что президент, правительство, Дума, олигархи бежали из России. Власть принял Совет. Армия и внутренние органы - на стороне Совета. Сейчас буржуи помельче бегут из страны, вывозя награбленное. Железнодорожные станции и морские порты на границах блокированы. Самолёты, не подчинившиеся приказу вернуться, сбиваются на границе. Совет призывал организовывать его отделения в регионах, на их основе образовывать органы местной власти и бить пытающихся сбежать буржуев.

   Люди обсуждали обращение Совета. Друзья услышали, что основная часть местных буржуев прячется в том самом городке чудес на Соборной горке, за стенами дворцов и метровой толщины заборами. Люди пошли на Соборку, к ним присоединились Пашка, Шибздик и Сосед.

   На площади Жертв Революции уже собрался народ. Люди стояли вокруг трёх КАМАЗов. С одного раздавали оружие - автоматы и гранаты, в кузовах двух других лежали тела участников неудавшейся попытки штурма. Площадь ещё раз оправдала своё название...

   Получасом ранее несколько десятков человек пытались, не взяв даже с собой автоматов, по приставным лестницам перелезть через забор, чтобы передать буржуям ультиматум. Они были хладнокровно расстреляны из окон дворцов, стрелявшие демонстративно не жалели патронов. Сейчас у очевидцев расстрела и подошедших недавно первая растерянность проходила, уступая место трезвому расчёту и жажде мести.

   Пашка активно присоединился к процессу. На удивление, у некоторых работали сотовые телефоны. Позвонили в стачком на бывший Епифанов завод, попросили несколько 60-тонных БЕЛАЗов, груженых железом,- с их помощью рассчитывали проломить забор. БЕЛАЗы пришли одновременно с милицейским БТРом. В автобусе приехало новое милицейское начальство со спецназом. Оно объявило, что в городе образованы новые органы управления и попросило непрофессионалов отойти в сторону, чтобы избежать ненужных жертв. Ответом на призыв сдаться была стрельба из окон дворцов. БТР развернулся, разогнался, и, сделав пролом в заборе, скрылся в городке чудес. Из окон по-прежнему стреляли. Под прикрытием БЕЛАЗов в городок проник спецназ, через десять минут стрельба прекратилась. В это время зазвонил сотовый, с которого час назад связывались со стачкомом.

   Стачком сообщил, что звонил их помощник с поста ГАИ на Кириллке: пост расстрелян, помощник уцелел только потому, что в это время отошёл в сторону, а по направлению к аэропорту проскочил автобус, сопровождаемый несколькими джипами с охраной. Пашка решил, что негоже отвлекать спецназ, у которого и здесь много работы. Друзья успели вооружиться ещё до приезда милиции, они вышли на Советский, тормознули невесть откуда взявшийся здесь "Мерседес", сели в него и велели водиле гнать в аэропорт. Возражений не последовало.

   Тела товарищей, лежащие у поста на Кириллке, придали друзьям решимости, а "Мерседесу" - скорости. В аэропорт приехали вовремя: самолёт начинал разбег. Выехав на взлётно-посадочную полосу, выскочили из машины и отправили водилу прочь. Пашка предупредил, что скорость у самолёта большая, и при стрельбе надо давать упреждение. Легли на спины. И выпустили три рожка в брюхо самолёта, когда он пролетал над ними на высоте нескольких десятков метров. Оглушённые рёвом двигателей, перевернулись и стали наблюдать. Самолёт продолжал набирать высоту. Вот за ним потянулся шлейф дыма... Самолёт стал заваливаться на крыло, всё сильнее и сильнее, и, наконец, упал. Взорвались топливные баки...

   - Как в кино,- подумал Пашка.

   Сосед что-то хотел сказать ему, но слух ещё не вернулся. Вышли с бетона полосы, сели на травку. Сосед открыл сумку, из сумки торчали горлышки бутылок... Вернулся слух, но в ушах ещё звенело. Невдалеке догорал буржуйский самолёт. Решили оставшееся время, отведённое им Бонивуром, провести на природе. А в городе и без них справятся...

  

..............................................

  

   Вот такая повесть у меня получилась, с фаталистическим уклоном. Значит, так тому и быть. И будет ведь...

  

Череповец, 2004 - 2005.

(с) barbos111@narod.ru

Ещё одно примечание к повести

Когда писал повесть, я и не думал быть прорицателем, но через полтора года началось...

   В январе 2006, незадолго до визита в Череповец Фрадкова, сбылось моё первое предсказание из повести "Олигарх на том свете", гл. 7: в окрестностях Череповца был сделан выстрел из гранатомёта. Кумулятивная бронебойная граната насквозь продырявила металлические стенки бункера бетонно-асфальтового завода в Нелазском, а осколок гранаты повредил провода проходящей вблизи бункера линии электропередачи. Возбуждено уголовное дело по ст. 222 ч.1. Пресса наиболее вероятными версиями считает: 1-хулиганство, 2-опробование оружия. От себя добавлю версию преднамеренного нагнетания обстановки перед визитом премьера с целью увеличения бюджета спецслужб, не исключено, что, не будь этого выстрела,- милиция и тёплых ботинок, не выдававшихся с начала реформ, не получила бы. Фото из газеты (с) "Голос Череповца".

  

   Интересно, что многие овчане обещали мне бутылку, если сбудется написанное в гл. 12 и ящик, если сбудется гл. 14.

Рейтинг@Mail.ru     Rambler's Top100     НОВОСТИ     ДОМОЙ      СТАТЬИ      ФОТО      Лит. РАЗДЕЛ